Пока ангелы спят

– Здесь таких нет, – равнодушно бросил охранник и потянулся закрыть дверь.

Я схватился за косяк и удержал:

– Как это нет?! – Раздражен я был больше, чем удивлен или напуган.

– Нет, и все, – пожал плечами стражник.

– Да я с ним разговаривал! Здесь! Неделю назад!

Охранник еще раз пожал плечами и снова потянул дверь на себя. Я опять удержал ее.

– Это «Первая печать»? – отчаянно спросил я.

– Нет, – нетерпеливо сказал страж и сделал еще одну попытку закрыть дверь: он уже прожевал – и у него, кажется, остывал остальной обед.

– Да как же «нет»?! Я был здесь неделю назад! И говорил с издателем!

– Нет здесь никакого издателя! – зло бросил охранник.

– А как ваша фирма называется?

– А тебе-то что, парень? – Цербер в галстучке резким движением вырвал дверь из моей руки и принялся закрывать ее.

Когда в двери оставалась лишь маленькая щелка, я отчаянно выкрикнул:

– А когда вы сюда переехали?!

Дверь захлопнулась, но я успел услышать, как парень из-за нее раздраженно выкрикнул:

Я остался на лестничной площадке, заляпанной известкой, засыпанной битой штукатуркой. Ошеломленный, разочарованный, испуганный.

«Итак, не было никакого Козлова, – думал я, пока, словно в полусне, рулил по запруженным московским улицам по направлению к себе в Новогиреево. – Не было никакого главного редактора. И никакого издательства тоже не было. Все это мне… Мне – что? Приснилось? Причудилось? Нафантазировалось?.. А как же тысяча долларов – в двух конвертах с Дедами Морозами? Один из них и сейчас у меня, в кармане джинсов!..»

У светофора на Мясницкой, возле «Библио-Глобуса», я нащупал сложенный вдвое конверт, вытащил его из заднего кармана. Он оказался слегка влажным от пота. Развернул его – там по-прежнему лежали доллары. Не исчезли, не испарились. Новенькие сотенные бумажки с большим пучеглазым, щекастым Франклином.

Более того: я был уверен, что дома найду и второй конверт – с остатками премиальных за рассказ, и третий – с письмом от господина Козлова. И вырезку из газеты с приглашением участвовать в конкурсе…

«Но в чем же тогда дело? – думал я, все более и более успокаиваясь (езда за рулем – особливо по столичным пробкам – требовала сосредоточения и обыкновенно умиротворяла меня, не давала эмоциям перехлестывать через край). – Может, издательство, а также лично господин Козлов от кого-то скрываются? Может, сбежали из офиса и не оставили следов? На них наехали кредиторы? Или бандиты? Или они вообще разорились?»

Последняя мысль показалась весьма соблазнительной. Если издательство «Первая печать» крахнулось, а сам господин Козлов исчез неведомо куда, получалось, что я свободен от всяческих перед ним обязательств.