Пока ангелы спят

Так что наши с ней рандеву обычно проходят в моей холостяцкой берлоге. Я представил, как Верка шныряет по комнатам, сует свой нос-картошку во все щели: «А-ле-еша, – говорит со своим сексуальным распевчиком, – зачем тебе столько пиццы? А-алеша, почему у тебя столько пыли?» Нет уж: ну ее, Верочку, в болото. Пускай дома сидит, «Зиту и Гиту» смотрит.

Я взглянул на часы – половина девятого вечера. Начал действовать льготный телефонный тариф. Алику в его Ванкувер, что ли, звякнуть? Пожалиться на судьбину, расспросить, как у него дела идут?

Тишина и одиночество положительно действовали мне на нервы. Я уже почти решил потратиться на международный разговор, когда телефон зазвонил сам. Вполне забыв, что еще пару дней назад я поклялся себе не отвечать на звонки, я схватил трубку. Услышал сплошной шип и хрип. «Але, слушаю, говорите! – надрывался я. Без результата. Тогда добавил: – Ну и хрен с вами». И положил трубку. Телефон тут же зазвонил вновь.

– Сам ты хрен, – услышал я до боли знакомый голос.

– Димка! – заорал я. – Старый телевизор! Ты где?

– Где-где! В Москве. В столице нашей Родины. Утром приехал.

– А чего ж не звонил?

– Ну вот, дела сделал и звоню, – важно ответил он. Димка иногда бывал чертовски важным… – Только у меня поезд через час.

– Пошли ты на фиг свой поезд! Потом поедешь! Ты сейчас где?

– На вокзале. На Павелецком.

– Какой вокзал?!. Давай хватай тачку и приезжай.

– Да мне завтра на работу… – В Димкином тоне я не почувствовал уверенности. – Мне надо в ночь уехать.

– Езды – шесть часов! Поедешь позже! Тебя что, дети малые в твоем Орле ждут?.. Или красавица блондинка?

– Слава богу, нет, – хмыкнул Дима.

– Крутобедрая мулатка?

– Нет, – засмеялся он.

– Тогда, может быть, негр с огромным, э-э, копьем?

– Ориентацию не менял, – опять засмеялся Дима.

– Ну слава богу! Тогда слушай сюда. Стой на вокзале у главного подъезда – я сейчас приеду. Хоть провожу тебя.

– Платочком помашешь?

– И платочком тоже. Всем, чем могу, помашу.

– Охальник. Ладно, жду. Пивком пока размяться можно?

– Не более одной бутылки.

За что я любил Димчика – так это за то, что его легко на что угодно подбить. Особенно на всякие алкогольные непотребства. И я уже был уверен, что он никуда не поедет.

По крайней мере, на ближайшем поезде.

Я рывком натянул джинсы, в денежном ящике не глядя выцепил сколько было рублей – гулять так гулять! – и скатился по гулкой лестнице во двор.

Пару часов назад мне казалось, что двор вымер. Сейчас здесь кипел теплый весенний вечер. За столиком на детской площадке мужики забивали козла, рядом на качелях скрипели дети. Армен возился с машиной. Я хотел просвистеть мимо, но он успел меня заметить.

– Леш, привет… Ты спешишь?

Я хотел на этом разговор и закончить, помчаться дальше.