Пока ангелы спят

Он принялся читать российские книги. Он, покалеченный в юности школьным преподаванием литературы и прочитавший за свою жизнь пять с половиной книг (три из них – Леонида Ильича Брежнева), вдруг нашел удовольствие в чтении. Начал с переводных детективов – Хэммета, Стаута, Макдональда. Потом вдруг прочел «Над пропастью во ржи». Подумал: «Да это ж про меня – четырнадцатилетнего!.. Отчего я раньше не читал этой книги?! И книг вообще?!.»

Потихоньку-полегоньку Козлов двинулся вширь и вглубь, без системы и цели. Запоем прочел Достоевского и Агату Кристи. Приступил к Чехову, Фазилю Искандеру, Апдайку, Бунину, Ильфу-Петрову, Булгакову, Олеше… Затем – к Шекспиру, Рабле, Пушкину, «Герою нашего времени», «Отцам и детям», Хемингуэю, Скотту Фицджеральду… Потом пришел черед имен, никогда даже не слыханных им раньше. Лео Перуц, Густав Майринк, Пер Лагерквист…

Он проводил время в одиночестве особняка, и ему не было скучно. Раз в неделю приезжала на старичке «Ситроене» старушка уборщица. Появлялись порой снятые в Париже телки, обычно русские туристки или шлюхи, но они тоже не задерживались надолго.

Вспоминался ему институт, школа, лица однокашников, друзей, подружек… Лыткаринский карьер, который они воображали пляжами Копакабаны, а себя – генералами песчаных карьеров… Полуполе-полусвалка близ люберецких пятиэтажек, где он сорвал первый поцелуй; подъезды и «чистые подвалы» с портвейном и игрой в бутылочку; рок-группа сорок второй люберецкой школы (он играл там на ударных) с названием «Укус кобры» (это название казалось тогда верхом оригинальности и эпатажа)…

И еще – еще он почему-то много размышлял о Данилове. Он думал: как все-таки могло случиться, что юноша-писака тогда все угадал? Все, вплоть до деталей? Даже километр шоссе совпал – «до цели оставалось не более десяти километров». А целью, Козлов знал, был особняк на 74-м километре Минского шоссе. Нападение же произошло на шестьдесят четвертом. И номер квартиры, где проживал преступник, оказался верным. И зеленая «копейка», брошенная рядом с расстрелянным джипом, тоже фигурировала в рассказе…

Ответ напрашивался сам собой: парень – ясновидец. Экстрасенс, каких никогда и нигде еще не бывало.

Параллельно со всеми околоданиловскими размышлениями Козлов продолжал жить своей привычной жизнью. Смотрел русское телевидение, читал газеты. Стал ловить себя на мысли, что всякий раз, когда включал новости или просматривал первые полосы изданий, боялся: там появится сообщение о чудесных способностях парня из Москвы, Алексея Данилова.

А в книгах для него пришел черед Библии. Воспитанный родителями, школой и КГБ воинствующим атеистом, он до сих пор с предубеждением относился к церковникам, храмам и всем сопутствующим вере атрибутам.