Как поймать монстра. Круг первый

 – Она пнула корень у тропинки. – И стремный флирт этого леса у меня в печенках уже!

– Детка, ты не можешь ударить лес, – пошутил Кэл, но хватка на руке Джеммы не ослабевала. Он потянул ее на себя, снова возвращая ее внимание. – Послушай. Даже если ты чувствуешь воздействие. – Ага, а теперь он подключил свой голос для внушений. – На тебе амулеты, а мы здесь, чтобы подстраховать. Мы разберемся.

«Мы разберемся». Да, точно. Так что она не стала уточнять, что, кажется, амулеты ни черта не помогают, или снова злиться, что Кэл и Доу не могут понять, о чем она говорит, – просто кивнула и потрепала его по руке. Кэл улыбнулся:

– Психокогнитивное дерьмо, помнишь? Всего лишь.

– Ага. Да. Кто это сказал? Конфуций? – Она пихнула его. – Ладно, двигаем. Если мы не отыщем этого нытика, он тут и помрет.

Лицо Кэла уточнило: «Все пришло в норму?» И Джемма кивнула, отправляя его вперед вести их маленький отряд дальше. Все глубже и глубже. «Внутрь», – вспомнила она."

"Доу кинул на нее последний взгляд, прежде чем отвернуться, – скептический и хмурый. Ну что еще? Впрочем, он так ничего и не сказал, просто пошел вслед за Кэлом, на этот раз в молчании. Джемма не знала, что ее больше нервировало: тишина среди деревьев или если бы они снова заговорили. Если бы кто-то из них снова это сказал.

Открой дверь, Джемма.

Не оборачиваясь, она показала лесу средний палец.

– У ранних кельтов Самайн есть некий мистический период, – сказала Мойра и выпустила еще одно кольцо дыма. – А не празднество. Священные дни, которые не входят ни в прошедший год, ни в наступающий.

«Поставленной, – наконец понял Норман. – Вот какой была ее речь. И еще грамотной, полной, такой, от которой далеки одноглазые старухи в крошечных деревушках».

Может быть, Кэл был прав в своих подозрениях. Может быть, деревенские не были жертвой аномальной зоны – а были…

Мойра взглянула на него здоровым глазом со странным выражением, странной поволокой, которую он не разгадал; ему показалось, что она почти улыбнулась.

– Как понятие, – начала она ничего не выражающим голосом, переводя взгляд на еще одно выпущенное кольцо, – Самайн обозначает вневременной период. Период, когда время и пространство просто перестают существовать. Метафорически это Время Безвременья. – Нет, она действительно улыбалась. – Вот, ну-ка, смотри.

Она отряхнула табак с книги, об которую стучала трубкой, и приподняла ее. На темно-зеленой коленкоровой обложке была изображена троекружная спираль. Норман удивленно подался вперед, а Мойра снисходительно пояснила:

– Да, мальчик. Эмер же ее не из головы взяла. Мы в Ирландии, здесь ты встретишь или дурацкий четырехлистник, или кельтские узлы, или спирали. Выбора не особо много.

– Но это трискелион, – возразил Норман.