Поэт и Русалка

Ибо оные субъекты встречаются, но не они определяют погоду…

— Разумеется, — сказал молодой человек с грустно-философским видом. — У нас в Америке таких тоже хватает… Позвольте вас поблагодарить, если бы не вы…

— Вы имеете полное право вернуться и забрать то, что он у вас выманил обманом.

— Пусть его… — с брезгливой миной сказал молодой американец. — Не откажетесь ли выпить со мной, сударь? Я видел здесь буфет…

Они прошли в буфетную. Немца Пушкин не обнаружил и там, а потому можно было никуда не спешить. Сев за свободный столик в углу, он подозвал лакея — облаченного в безвкусную по-никишински ливрею, но расторопного.

— Путешествуете из удовольствия? — спросил Пушкин, поднимая бокал.

— Пожалуй, — ответил молодой человек.

Пушкин, слегка нахмурясь, смотрел на него поверх бокала, в котором тихонько шипели пузырьки. В голосе молодого американца ему почуялась несомненная фальшь: но, в конце концов, никто не обязан откровенничать с первым встречным, пусть даже и оказавшим услугу. У всякого могут быть свои тайны…

— Служите где-нибудь? — спросил Пушкин.

— Я… Не совсем. То есть, совсем недавно служил в армии, но вышел в отставку в чине главного сержанта. Пытаюсь писать стихи. Выпустил даже книжечку, «Тамерлан и другие стихотворения», но она убога… Прекрасно понимаю, что убога, но ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня…

Вот теперь он был искренен, сразу видно.

— Прекрасно вас понимаю, — сказал Пушкин. — Сам грешу тем же пороком — рифмую…

— И как, удалось вам чего-нибудь добиться?

— Пожалуй… — сказал Пушкин, улыбаясь. — Пожалуй… Надолго вы к нам? Интересно было бы поговорить о поэзии с американским поэтом — американцев мы видим не так уж часто…

— Надолго ли? — молодой человек нервно переплел пальцы. — Не знаю, как получится… Ваша столица прекрасна, хотелось бы задержаться здесь подольше…

Он воодушевленно заговорил о том, что успел увидеть — о дворцах и особняках, памятниках и проспектах, сравнивая Петербург в выгодную для него сторону с американскими городами. Пушкин слушал внимательно, прилежно подмечая все те же странности: во многом молодой человек был искренен, но тем не менее на заднем плане оставалась некая недоговоренность, нечто утаенное. Словно он постоянно помнил, что какую-то часть своей жизни обязан скрывать и о многом умалчивать.