Поэт и Русалка

 — Хватаем прохвоста за шиворот, волочем…

— Куда? — спросил граф.

Барон немного увял:

— Простите, увлекся. Некуда его волочь, обормота. Даже у нас в Пруссии пришлось бы действовать по-тихому, объяснить же нельзя, да и мало кто поверит… Но нужно же что-то делать? Вы же сами говорили про разведку боем…

— Мы нанесем ему визит, — кивнул граф. — Но убедительно прошу… особенно вас, барон, — давайте сохранять сугубую деликатность и потаенность, как будто речь идет о чести какой-нибудь юной наследницы знатного семейства, сбежавшей с камердинером. Местная полиция всецело в моем распоряжении, но мы не вправе привлекать к себе внимание какими бы то ни было шумными выходками. Никто здесь не знает, чем мы занимаемся… В конце-то концов, о нас с вами не знают даже наши монархи… или в ваших державах, господа, обстоит иначе?

— Наш император ни о чем не подозревает.

— И наш король тоже, — добавил барон.

— И это, по моему разумению, совершенно правильно, господа, — сказал граф. — Задача тайной полиции в том и состоит, чтобы ограждать монарха от всевозможных неприятных событий… и известий. А что может быть неприятнее для монарха, нежели известие о том, что в его державе существует, выразимся так, нечто, с которым его величество не в состоянии ничего поделать? Оборотень, скажем… или статуи, способные убивать?

— Тут есть оборотная сторона, как у всякой медали, — сказал Пушкин, нахмурясь. — Мы никому не можем ничего объяснить, не имеем права ничего рассказать…

— Ну разумеется, — сказал граф с мимолетной грустной улыбкой. — Нас словно бы вообще не существует, господа. Нас нет. Мы — не более чем тени. Но всякий прекрасно знал, на что идет… Пойдемте? Вы совершенно правы, барон, касаемо того, что именуется разведкой боем. Упускать этого субъекта нельзя… Но, умоляю вас, не забывайте, что он в любой момент может кликнуть полицию и обвинить нас черт-те в чем, а нам придется оправдываться…

— Не учите, — сердито сказал барон. — Того же оборотня взять, сколько я потом натерпелся… Нашелся один болван в чине главного королевского лесничего, вздумал меня привлечь к ответственности — решил, что я браконьерничать явился в те леса… Ну что я ему мог сказать? Дурачком прикидывался, молол всякую чепуху, а у самого из-под кровати два штуцера торчало. Ну, ему ж не объяснишь, что они на оборотня были снаряжены серебряной картечью…

— Тем лучше, — сказал граф. — Коли уж вы не новичок, должны понимать некоторые тонкости ремесла…

— Ну ясно, — сказал барон.