Пойдём со мной, Василина

Знаешь, я тут подумал, что мне очень нужно получить от тебя обещанный поцелуй.

– Прямо сейчас? – спрашиваю тихо, чувствуя, как сжимается всё внутри от ощущения беспомощной предрешённости. Как сводит мышцы пугливым предвкушением. Знаю я, чем может обернуться для меня этот поцелуй. Не будет никакого принуждения, сама его захочу. Уже хочу, как бы не отнекивался мой здравый смысл.

– Прямо сейчас, Вася, – с тихим рыком выдыхает Арид в мои губы.

Глава 17

Смогу ли я когда-нибудь понять в чём причины моей настолько острой реакции на этого мужчину? Узнаю ли, почему от одной мысли о поцелуе с ним у меня уже подгибаются ноги? Почему никогда и ни с кем мне не было так сложно держать себя в руках? Почему именно с ним просыпается моё тело, начиная желать того, без чего я раньше прекрасно обходилась?

И имеет ли это хоть какое-то значение, если сейчас я снова таю в его объятиях, снова позволяю ему заниматься со мной сексом уже одним этим безумно волнующим, требовательным и жарким поцелуем, этими чувственными губами, его языком, который так властно скользит в моём рту, так уверено ласкает, трогает, сводит с ума.

Какая разница, почему я теряю рассудок в руках этого куарда, если это уже снова произошло? И ему больше не нужно удерживать мои руки, потому что я сама уже льну к нему всем телом. Сама обнимаю его за широкие плечи.

Сама зарываюсь пальцами в мокрые волосы, притягивая его голову ближе, со всей со всей своей голодной страстью, отдавая себя, своё возбуждение, своё удовольствие, свою энергию… лишь бы он не прекращал эту сладкую пытку.

Мои ноги как-то совершенно естественно оказываются на талии мужчины, а самым сокровенным местом я прижимаюсь к его напряжённому животу, невольно потираясь и ёрзая. Ещё и чувствую, как обхватывают его ладони мои ягодицы, стискивая, вжимая меня в своё тело.

Внутри всё пылает и дрожит, наши тела омывает прохладная вода, и мне кажется будто под холодной оболочкой его кожи бушует концентрированное жаркое пламя. Такое манящее, что у меня нет шансов не обжечься. И дикая смесь столь контрастных ощущений сносит все мои внутренние барьеры окончательно, смывает стыд и стеснение.

К чему смущаться того, что настолько прекрасно, настолько остро и хорошо?

Немного прихожу я в себя, лишь когда ощущаю, как мужчина немного смещает меня, и теперь его возбуждённый член вжимается прямо мне между ног, скользя по самым чувствительным точкам, пугая и заводя одновременно.

– Арид… – хнычу я, разрываясь между жаждой продолжения и остатками здравого смысла. И лишь твёрдое убеждение, что первый раз в воде – это страшная глупость, заставляет меня откопать в себе силу воли.