Пояс шахида

В общем-то, просто пьяные люди, просто брели себе по коридору, слегка пошатываясь и обнявшись в целях взаимоподдержания равновесия… А тут хлопцы в масках — честное слово, совсем непонятно.

— Ну, развелось вас! — обиделся Сыч. — А ну — взяли! Товарищей окучивали быстро, но аккуратно — те были так пьяны, что даже рты закрыть не успели. Мероприятие заняло буквально пять секунд: два сочных щелчка в мясистые репы, подхват под ручки, чтобы головы не бились об пол да не смущали людей в номерах, и — дальше.

218-й, понятное дело, был заперт.

— Мо!

Мо быстро размял суставы, встал поудобнее бочком и долбанул стопой в замок. Дверь с хорошей инерцией распахнулась, шибанув в стенку, наши парни в колонну по одному ввалились в номер и замерли в дверях прихожей: Сыч стоя, чуть позади, Север и Мо — изготовившись для стрельбы с колена и укрывшись за косяками.

— Оба-на!

Стрелять было не по кому. В распахнутом окне издевательски трепалась ветром уцелевшая шторка, вторая свешивалась через подоконник, будучи привязана одним концом к батарее. На кровати сидели две неодетые юные девы, кутаясь в одно одеяло. Стол был заставлен закусками, из ведра со льдом торчали три горлышка бутылок из-под шампанского. А из ванной струился дымок.

— А-а-а, могет хан!!! — злобно заорал кто-то в коридоре. — О-о-о, шени дэдит!!!

— Мо — ванная, — деловито распорядился Сыч. — Се вер — шкаф. Раз-два — взяли!"

"Mo шмыгнул в ванную, Сыч с Севером захлопнули дверь, вцепились в платяной шкаф в прихожке, поднатужились и, с корнем выдрав его из стенного проема, наглухо забаррикадировали вход.

Метнувшись к окну, Сыч выглянул на улицу.

— Ну, началось…

На улице было нехорошо. Полковник сидел, привалившись спиной к фонарному столбу, и держался за левое плечо. Вниз по улочке стремительно удалялись огни какой-то тачки. Три девицы под окном… нет, ни фига они там не пряли — а яростно о чем-то совещались, потрясая мобильными телефонами. А напротив, через узенькую улочку, тускловато светилась небольшая витрина круглосуточного обменного пункта. И за витриной той был хорошо различим толстый младой ментенок — охранник, блин, который, спрятавшись наполовину за угол, оживленно шевелил губами, прижав к уху телефонную трубку.

— Вот засада! — Сыч прицелился было — не в ментенка, нет — рядышком. Пугнуть хотел. Однако толстый уже и так перестал шевелить губами и положил трубу. Доложил, гад!

Бух! В дверь номера пробно шибанули плечом.

— Что? — поинтересовался Сыч, свесившись за окно.

— Поехали отсюда… — прохрипел полковник. — Он ушел. Я ранен. Думаю — легко. Давай — все вниз!

— Командир! — позвал из ванной Мо.

— Беседуй с барышнями, — кивнул Северу Сыч. — Надо быстрее — с минуты на минуту подскочит дежурный на ряд. Будут врать — пристрели.