Пояс Ориона

– Надеюсь, про тюрьму ты пошутила, – пробормотала Марина. – Пойдёмте, пойдёмте, ребята! Там стол давно накрыт, Андрей отвлёкся на какой-то важный звонок. У него все звонки важные.

Они миновали ту самую залу, выходящую окнами на реку, и оказались в следующей. Здесь окон было меньше, зато на потолках росписи дивной красоты, а в середине под слепящим водопадом хрустальной люстры накрыт стол – белоснежная скатерть, голубой фарфор, салфетки в серебряных кольцах, свежие цветы.

– Тоня! Нашли они тебя? Я звонить не стал, чтоб приятным сюрпризом!

Генерал Липницкий подошёл, чмокнул Тонечку в щёку, Родиону потряс руку и представился:

– Андрей Данилович.

Родион от растерянности ничего не ответил, зато Тонечка сказала, что это мальчик Родион.

– К столу, к столу, – заторопился генерал. – Обещали уху из царской рыбы, вдруг простынет! А водка согреется.

– Тебе бы только водки, Андрюш.

– Нет, не только! Мне ещё ухи, котлет пожарских, расстегаев и мадеры!

– Ну, – усмехнулась Марина. – Понесло!.."

"Сформировавшийся из вечернего солнечного воздуха официант в белом кителе отодвинул перед Тонечкой стул. Она уселась, пристроив на колени сумку. Тотчас словно сама по себе возле ножки стула возникла подставка, и Тонечка поставила сумку.

– Мама, когда вы приехали?

– Часа два назад. Мы только успели по парку пробежаться и ещё не обедали. Какая здесь красота! А где наши? Дети и Саша?

– Дети в домике Горького на экскурсии, а Саша где-то по делам. Я тебе всё потом расскажу, мама! Как хорошо, что вы приехали!

– Тоня, ты будешь водку?

Тонечка посмотрела сначала на Липницкого, потом на стол.

– Водку? Да, буду. Спасибо.

– Минеральную воду? Компот из сухофруктов? Морс клюквенный, брусничный? – Официант, заложив руку за спину, наклонился над ней.

– А можно мне компот? – встрял Родион. – Я люблю!

– Горячее подавать? – обратилась к Липницкому доброжелательная женщина в переднике и кружевной наколке на волосах.

– Давайте, давайте!..

Генерал взялся за запотевший штоф, разлил по стопкам ледяную водку. Вид у него сделался необыкновенно довольный и предвкушающий.

– Тоня? Тебе килечку или селёдку?

– Андрей, она большая девочка, сама возьмёт.

– Маруся, что такое? – возмутился Липницкий. – Дай мне поухаживать!..

Почему-то жену Марину он называл Марусей.

Впрочем, Герман тоже время от времени именовал свою жену Тонечку – Ефим Давыдович!..

– Первую рюмку, – продолжал генерал, – всегда нужно закусить холодной рыбой! Вторую уже можно салом или бужениной! А уж третью под горячее.

– Мальчику очень полезно знать порядок возлияний, – заметила Марина Тимофеевна.

– У мальчика голодный вид, – заметил генерал.

– Сейчас уже всё несут, Андрюш.

– Ну, наше здоровье! – Липницкий чокнулся с женой и Тонечкой и скомандовал Родиону.