Пояс Ориона

Светлана Павловна привела Тонечку на кухню и указала на стул:

– Садись. Сейчас чаю согрею.

Тонечка огляделась. Кухня не очень большая, как во всех старых домах. Мебель массивная, светлого дерева, с цветными стёклами на дверцах. В стёклах тоже прыгало солнце. Плита огромная, газовая, с чугунными конфорками. Должно быть, на ней много готовили, вид у неё был заслуженный.

Вместо чайника Светлана Павловна включила в сеть …электрический самовар.

Тонечка поискала глазами и чайника не нашла.

– Наш папа говорил, что электрический самовар сродни желудёвому кофе, но всё равно лучше, чем чайник, – заметила Светлана Павловна. – Раньше мы обычный самовар топили, на углях, вон в голландке для трубы вытяжка специальная сделана, а теперь какой самовар…"

"– Сколько же лет этому дому? – спросила Тонечка.

– Сто пятьдесят, может, чуть побольше. До революции здесь квартировали зажиточные адвокаты, доктора, профессора. А после семнадцатого года партийные работники. Новая знать! Наш папа здесь всю жизнь прожил. Это ещё его дедушки квартира. После свадьбы меня сюда привёл. Здесь Лена выросла.

Светлана Павловна махнула рукой, глаза у неё внезапно налились слезами.

Тонечка встрепенулась – бежать за нитроглицерином, подавать воду, – но хозяйка быстро справилась с собой.

Она присела за стол напротив Тонечки, сложила руки на скатерти. Самовар успокоительно шумел.

– У нас дома, – неизвестно зачем вспомнила Тонечка, – очень похожая скатерть. Это же крючком связано, да?..

– Лёвина мама вязала, у неё такие вещи получались, загляденье. Раньше в этой квартире полно народу жило – родители, мы с Лёвой, наша Лена, няня, она ещё Лёвушку растила, а потом и Лену. Теперь никого не осталось. Одна я.

Тонечка слушала.

…Ей никогда не приходило в голову, что она может остаться… одна, как эта женщина. Что все «взрослые» в свой срок умрут, дочь бесповоротно вырастет, а Тонечка так и будет сидеть на террасе дома в Немчиновке, и ничего у неё не останется в жизни, кроме воспоминаний о том, «как все были вместе» – самовар дымил, гамак качался, пионы пролезали после зимы красно-розовыми упругими стрелами, лаяла собака, на лужайке играли в бадминтон, а в беседке готовились к экзаменам.

…Так бывает со всеми? На это обречены все до единого? Или есть рецепт спасения, средство Макропулоса для собственного единственно важного мира? И если только найти его, всё останется, никто не умрёт, не пропадёт и не сгинет?..

Светлана Павловна поднялась и стала заваривать чай.

– Хочешь с мятой?

Тонечка кивнула.

– Зачем же ты в это дело ввязалась? – спросила хозяйка, не поворачиваясь. – Что тебе до нас?

– Так случайно получилось, я же говорила, – попыталась оправдаться Тонечка. – Я не специально! Просто Лена пропала, Кондрата забрали, а он друг моего мужа.