Пой, молись, люби

— Тебе холодно? — Зак осторожно натянул на нее простыню и снова довольно вытянулся рядом с ней, как кот на солнышке. Она знала, что он улыбается.

— Без бренди гораздо лучше, — пробормотал он хрипло.

Эва замерла.

— Я не была пьяна.

— Но в то же время не была и совсем трезвой, — заметил он многозначительно. — Тогда я пообещал, что ты можешь на меня положиться. Я не кривил душой, моя красавица. Но я переоценил свое самообладание. Не знаю почему, но тебе захотелось быть со мной, и этого оказалось достаточно.

Всего одна безумная ночь, подумала Эва, полностью изменила всю ее жизнь.

— Зачем были все те цветы? — спросила она с любопытством.

— Чувство вины, — ответил он коротко.

— Чувство вины? — Она откинула волосы с лица и озадаченно взглянула на него. Его выразительный рот дрогнул.

— Я не ожидал, что для тебя эта ночь окажется первой. Для женщины это значительное событие, а ты ведь не была подростком, тебе двадцать три года, значит, ты до сих пор сознательно не желала вступать в близкие отношения. Я подумал, что утром ты вряд ли будешь чувствовать себя такой же отчаянной девчонкой, как накануне ночью.

— Ты прав.

Кожа ее щек порозовела. Если бы она не стеснялась обсуждать их первую ночь, она сказала бы, что он и правда сделал это событие весьма значительным. Даже охваченная гневом и раскаянием, Эва понимала, что Зак вел себя с ней по-особенному. Но, собственно, почему бы и нет. Ведь Зак такой многоопытный любовник. В девятнадцатилетнем возрасте, когда она еще только впервые робко поцеловалась на крыльце, он уже жил с женщиной много старше его. Интересно, кто из них кого обольстил? Но Эва тут же отругала себя за пошлое любопытство.

Зак заметил, что ее взгляд стал задумчивым. Блеснув глазами, он решительно высвободил свое плечо, рассеянно отодвинул ее на прохладную половину широкой кровати и встал.

— Я проголодался, дорогая. У нас еще достаточно времени, чтобы успеть поужинать.

Эва расстроилась. Она проводила его взглядом, испуганно заметив на гладкой бронзовой спине свежие царапины, и снова опустила голову на подушку. Ощущение чудесной внутренней радости быстро угасало. В голове вертелась беспокойная мысль — неужели она и впредь сможет чувствовать себя нужной Заку только в постели? Но зачем ей большее? Разве она не согласилась, когда он назвал их союз браком по расчету? Вот и нечего искать доказательств горячей привязанности."

"Зак — мужчина, который дарит цветы из чувства вины. Роскошные корзины вовсе не были романтическим жестом, как она предположила. Там, где на первом месте физиология, глупо помышлять о чувствах. Здесь Зак был предельно честен. В личных отношениях он более всего ценил независимость. Может, именно поэтому он и предпочел женщину, любившую, по его мнению, другого.