Пой, молись, люби

Она увидела, как Зак снова вышел из дома, но даже не спросила, зачем он возвращался туда. Ветер растрепал его волосы, но они были подстрижены настолько безупречно, что тут же снова легли как положено. В его глазах отразилось солнце. Он выглядел потрясающе элегантно в великолепном костюме жемчужно-серого цвета. И Эва поймала себя на том, что невольно задает себе вопрос: кто же была та женщина, место которой заняла теперь она, Эва Рентон?

Зак уселся рядом с ней.

— Хочешь поехать в какое-нибудь определенное место?

— Все равно куда.

Он непринужденно рассмеялся.

— Боже, я, кажется, удачно выбрал время. У меня есть кое-какие планы…

Это не удивляло. Зак всегда знал точно, куда едет и что будет делать. Не то что Трой, которого она некогда наивно считала сильным, решительным и честным, с болью подумала Эва. Сейчас бывший жених казался ей запутавшимся, мечущимся между ней и Абигайль и не способным быть до конца преданным кому-то из них. Если бы Трой, придя тогда к ней на работу, сказал, что любит Абигайль, она смогла бы это понять и не перестала бы его уважать.

— Почему ты решил приехать? — спросила она, немного успокоившись.

— Может, я соскучился?

— Вряд ли…

— Ну, тогда я немного беспокоился о впечатлении, которое произвела эта фотография в газете на твоих родных.

— Как там? «Скромная секретарша неожиданно высоко взлетает»… или «Зак Сфаэлос снисходит для разнообразия до…»

Зак небрежно бросил ей на колени газету.

— Ты еще не видела последних публикаций?

Эва настороженно замерла.

— Я полагала, что мои пятнадцать минут славы уже позади.

С упавшим сердцем она прочла колонку светской хроники. Как сообщалось, Адель Пату была крайне возмущена, узнав, что ее променяли на женщину, о которой она отзывалась как о невзрачной захудалой машинистке. Далее актриса свидетельствовала, что эта самая машинистка назвала своего шефа лощеной развратной свиньей.

— Да, я сказала это, — невнятно прошептала Эва. — Я сказала это в тот день, когда она звонила тебе в офис. И еще что она должна быть рада, что избавилась от тебя.

— Тебя одолел приступ честности?

— Ты имеешь полное право сердиться, — признала Эва.

— На данный момент это вполне справедливая оценка моего характера. Мне-то все равно, но, насколько я знаю Адель, она найдет способ раскручивать эту историю до бесконечности.

Даже услышав это пугающее утверждение, Эва почувствовала, как впервые за последние дни ее постепенно заполняет ощущение покоя. Было огромным облегчением вырваться из гнетущей атмосферы дома Фремонтов.

— Абигайль ждет ребенка.

Эти слова совершенно неожиданно вырвались из ее уст. Зак оглушительно расхохотался. Эва изумленно взглянула на него.

— Извини, дорогая.