Поиски утраченного завтра

Ситуация, подобная нашей с касамни, уникальна, обычно Слаживающие не завозят на одну планету два вида одновременно, тем более настолько конкурентных друг для друга.

Труп касамни под моими ногами вздрогнул.

Я насторожился. В руке я все еще сжимал приклад автомата, которым забил насмерть несколько последних тварей. Кто-то ухитрился откусить стальной ствол, а вот приклад, как ни странно, уцелел.

– А мне вот удивительно, почему мы еще стоим на ногах, – сказала Вероника. Ее голый череп был покрыт запекшейся коркой крови, уже подсыхающей и отваливающейся. – После всего, что мы творили. Я даже не устала! Я спать не хочу!

В глубине души я уже понимал, что мы никогда больше не станем спать. Будем ложиться, закрывать глаза, дремать, грезить о чем-то… Но не спать. При желании это можно считать бонусом, но как же нам хотелось заснуть первые годы… чего мы только не глотали, какие шарлатанские технологии не использовали…

Касамни под ногами снова дернулся. Я наклонился, стянул его за лапы в сторону. И увидел в щели между нагромождением тел бешено вращающийся глаз.

Пугаться я к тому времени устал, так что оттащил еще двух касамни, протянул руку – и помог Алексу выбраться наружу.

– Срань господня… – пробормотал он и закашлялся. Все столпились вокруг на вершине нашего погребального кургана из мертвых инопланетных хищников. Алекс стоял на коленях и блевал. – Я… мать его… себе дорогу прогрызал… хрень какая… я раз десять сдох… задохнулся…

– Привыкай, старый хрыч, – радостно сказала Вероника. – Так теперь будет всегда!

Алекс поднял голову, посмотрел на нее, ухмыльнулся.

– Вот тут ты не права. Не всегда, подруга, не всегда…

Вероника подумала и кивнула. Потянулась, глядя на сверкающие сиреневым скалы.

– Да, верно… Но лично я считаю, что мы сорвали джек-пот.

В тот момент мы все так думали.

…Муссы разбегались. Нет, бунт пока не закончился. Сражения продолжались еще часа три, прежде чем все муссы попадали на землю, закрывая головы руками и сдаваясь. Некоторых даже выпустили в итоге, хотя большинство отправились в исправительные колонии с двумя-тремя пожизненными сроками.

Это не сильно сказалось на популяции в целом – в бунте не участвовали детские особи и беременные самки, а муссы очень плодовиты. Но на некоторое время на грязную работу привлекали даже синтетов.

А эти муссы просто испугались. Что бы ни случилось с их неразвитыми мозгами, но настоящей злобной упертости, такой, как у касамни, у них не было. Обнаружив, что убить меня невозможно, они просто убежали, чтобы накинуться на соседние особняки.

Я постоял немного, вспоминая Дзардага.