Поиски утраченного завтра

Хозяйка не появлялась.

Только скрипка была мне ответом.

Мы с Тянем потоптались в фойе и, не сговариваясь, двинулись в ресторан. Это сердце любого заведения, люди всегда предпочтут в первую очередь удовлетворить самый основной из инстинктов – пищевой.

Свет всюду был приглушен. Над маленькой эстрадой, где обычно играли джаз (Вероника его обожала), мерцал экран, демонстрирующий голубое небо с белыми облачками.

А сама Вероника сидела за стойкой, на месте бармена, и меланхолично смешивала «Негрони». Она была миниатюрная, черные волосы коротко стрижены, одета в брюки и рубашку «унисекс», но при этом как-то ухитрялась быть чертовски женственной. Я невольно залюбовался.

– Ника, ты в порядке? – громко позвал я.

– Все зашибись, – не поднимая головы, ответила она. – Не орите так, мальчики, голова болит.

Мы сели на высокие стулья напротив, Вероника пододвинула мне бокал «Негрони», а Тяню – маленький поднос, заставленный микроскопическими рюмочками китайской водки «Маотай».

Себе Вероника ничего не налила, и это было странно.

– Вы как? – спросила она.

– У тебя тут опасно… – начал я. И осекся. Переглянулся с Тянем.

– Отпустило, – согласился он.

Ощущение надвигающегося кровопролития и впрямь отпустило!

– Я тут с вечера сижу. – Вероника соскользнула со стула, потянулась. – Очень неприятно, когда шаг в любую сторону…

Она нахмурилась. Сдвинулась влево-вправо. Повела рукой.

И кинулась вон из-за стойки, бросив через плечо:

Мигом не получилось. Тянь Джелан принял две рюмочки своей ароматной водки, а я почти допил коктейль. Вероника вернулась, молча набрала себе большую кружку пива и жадно осушила половину.

– Пива хотелось, – пояснила Вероника. – А в туалет отойти не могла, потому терпела.

– Что было-то? – уточнил я, хоть и знал ответ.

– Понимала, что умру, если уйду из-за стойки, – спокойно ответила Вероника. – Причем без вариантов.

Мы с Тянем уставились друг на друга.

– Бомба, – сказал Тянь.

– Разве что большая, – согласился я.

Мнению Тяня можно было доверять. Он ничего об этом не рассказывает, но работает на крупном оружейном заводе, в отделе испытаний экспериментальных вооружений. Он настолько близок к смерти, насколько это вообще для нас возможно.

Кто-то решил бы, что Тянь – экстремал. Но думаю, что это не так. Он просто хочет быть в курсе того, что способно его убить.

– Очень-очень большая, – забросил я пробный камень, и Тянь не стал спорить или добавлять «ядерная». Да, наверное, ядерная не обязательна.

Но большая бомба – это все равно странно. Ни Контроль, ни Стерегущие такого не любят. Слаживание, полагаю, тоже. Разве что Думающим планетарные разборки совершенно безразличны.

– Ты была вынуждена сидеть на стуле и ждать, – резюмировал я.