Поиски утраченного завтра

– Для романтических отношений найдем кого-нибудь другого, – подтвердила Василиса. – Вот ты, к примеру, мне нравишься.

И она кокетливо улыбнулась.

– Кто вас прикрывает? – спросил я. – Думающие?

Святослав и Василиса расхохотались.

– Меня тоже интересует этот вопрос.

Слаживающая стояла у дверей. Можно было бы подумать, что она просто пришла в кабинет, как человек, не будь двери закрыты и не застрянь в дверном полотне край изумрудно-зеленого платья.

Значит, прошла насквозь.

Или материализовалась из воздуха.

Но если уж не заметила, что одежда застряла в двери, – то, значит, была вне себя.

– Я не обязана отвечать, – произнесла Василиса с вызовом. – Ни один из постулатов не затронут.

– Завет и Милосердие, – быстро сказал Святослав.

– Разрешение, Развитие, Иммунитет, Соразмерность, – поддержала его Василиса.

– Свобода и Принадлежность, – добавил Святослав.

– Покиньте наш дом, уважаемый, – сказала Василиса.

– Уважаемая, – уточнил Святослав.

Они посмотрели друг на друга. Нахмурились. И хором произнесли:

Девушка и мальчик захохотали, глядя на Слаживающую.

А я медленно отступил в сторону. Происходило немыслимое – двое землян издевались над сверхсуществом, над самым, пожалуй, могущественным членом Большой Четверки.

Никакая поддержка Думающих, которую я подозревал, не позволяла им так себя вести.

Собственно говоря, для такой наглости могло быть лишь одно основание…

– Не реагируй! – закричал я. Нет, не потому, что всерьез доверял Слаживающей и ее посулам.

Просто последствия обещали быть слишком уж глобальными.

Может быть, Слаживающая не настолько хорошо понимала мои интонации и мотивы. Может быть, посчитала совет не реагировать столь же наглым, как требование уйти. Может быть, слишком большая часть ее разума сейчас была отвлечена на другие дела.

Слаживающая раскинула руки – и вспыхнула. Превратилась в источник ослепительного, все сжигающего света.

Я ослеп, обгорел до костей, потом и кости рассыпались пеплом.

Через мгновение я вновь стоял посреди разительно изменившегося кабинета. Он стал черным и лишился мебели. Черные обугленные стены, черные закопченные стекла, черный прах на полу. За моей спиной на стене появился сероватый силуэт – часть энергии вспышки мое тело все-таки поглотило.

А за Василисой, Святославом и песиком на стене остались белые силуэты. И сами они (ну надо же, кто бы мог подумать!) остались невредимы.

Нельзя сказать, что спокойны – брат с сестрой переглянулись, и во взглядах мелькнули тревога и облегчение.

– Ты нарушила кучу постулатов, – сказала Василиса.

Я печально оглядел себя. Опять голый. Только обзавелся хорошим костюмом… Не мое это, видать. Моя одежда – джинсы и рубашка.

– Плевать, – произнесла Слаживающая.