Хозяйка брачного агентства или Попаданка в поисках любви

— Сколько раз говорила: не называй меня так, мне не нравится, — ворчу, мило надув губки, и все же улыбаюсь, заходя в дом. Быстрым взглядом охватываю прихожую: Алисии не видно.

Дверь особняка с хлопком захлопывается позади меня, отсекая от внешнего мира и возможной помощи.

Глава 45

Я остаюсь с преступником наедине. Его энергия буквально обволакивает, заполняет все пространство вокруг, не позволяя вздохнуть, пропитывает стены. Тошнотворная, липкая, искаженная, отдающая запахом тлена. Но я чутко втягиваю ее в себя, чтобы подстроиться под его фантазию идеально.

— А где тетушка? Ее нет дома? — щебечу прохаживаясь по прихожей, стараюсь незаметно заглянуть в гостиную — Алисии не видно.

На лице Донована отражается усиленная работа мысли, он оглядывается по сторонам в растерянности заторможенно произносит:

— Нет… ее нет…

Ну, конечно, нет, она давно умерла, но я не позволяю ему осознать реальность, подхожу ближе и, выполняя его давнюю фантазию, подхватываю под руку:

— Ну, и к лучшему, так она не сможет нам помешать, — и смотрю на него снизу вверх так проникновенно.

— Не сможет? — откликается он удивленно.

— Конечно, — я улыбаюсь и усиливаю суккубские чары.

Его рука прикасается к моей щеке, шершавые подушечки царапают кожу, когда он проводит пальцами по моему лицу. Приходится зажмуриться, потому что он будто не замечает, где у меня есть глаза. Будто к кукле прикасается, щупает как попало. Зато затем на его лице появляется совершенно дебильная улыбка.

— Она не помешает, — довольно приговаривает Донован. — Никто не сможет нам помешать. А кто попытается, тот сдохнет.

Я непроизвольно вздрагиваю от последней фразы. Этот парень болен сильнее, чем я могла себе представить.

— Так… мы одни в доме, да? — спрашиваю, невинно хлопая ресницами.

Он опять зависает, отвечает растерянно:

— Да, только я и Алисия… и Алисия…

— Тогда, идем? — предлагаю.

— Куда?

— К Алисии.

Это был рисковый шаг, но я решилась на него. Донован еще немного поскрипел мозгами, но все же кивнул, и мы рука под руку пошли через гостиную в знакомую мне уже по его воспоминаниям комнату с пианино. Сейчас все окна были занавешены тяжелыми бархатными гардинами, а мебель скрыта под простынями. Только в коридоре, который мы прошли, не хватало трех занавесок на окнах — по числу его жертв.

Внешне я улыбалась и вела себя в точности так, как в фантазиях Донована, но внутри у меня все сжималось от ужаса. Только глубоко, очень глубоко. Моя сущность будто спряталась в ракушку, а снаружи — полная мимикрия под желания и представления преступника. Мне даже казалось, что так я могу окончательно забыться и потерять себя, стать его послушной марионеткой и исчезнуть как личность.