В поисках любви

Ему не пришлось стараться, чтобы его голос не звучал торжествующе, потому что никакого торжества он не испытывал. Он чувствовал только вину за свой неблаговидный поступок и восхищался ее отвагой и силой воли.

Мисс Уайтфилд задержалась перед парусиновой ширмой. С ее волос и мокрой одежды все еще катилась градом вода, но лицо озарила радость, мигом прогнавшая недавнюю мертвенную бледность.

– Я проверю, в порядке ли бумага, хотя волноваться, кажется, нет причины. Я знала, что нам предстоит путешествие по реке, поэтому отрезала лоскут от плаща и сшила из него непромокаемый чехол. Ну не умница ли я?

Алекс предпочел бы, чтобы его лягнул мул, только бы ее ожидания не оправдались.

– Да, весьма разумно… Вы очень предусмотрительны, мисс Уайтфилд!

– Стараюсь. Ох, как я стараюсь! Но, признаться, прыгая за вами в реку, я забыла обо всем на свете. Мной руководили инстинкт, безумная паника. Теперь мне совестно, что вы стали свидетелем такого глупого поступка.

– Учитесь обуздывать свои инстинкты. Держу пари, они подводят вас не впервые.

– Еще бы! – Судя по ее голосу и смеху, она уже вполне оправилась после случившегося. – Даю вам слово, что теперь я буду благоразумнее. Ведь не всегда же рядом со мной будет такой, как вы, мой спаситель!

Он действительно спас ей жизнь, но он же подверг ее жизнь угрозе. Никогда еще он не был настолько отвратителен сам себе. Эмма скрылась за ширмой, чтобы переодеться в сухое платье.

– Я прослежу, чтобы никто не побеспокоил вас, – сказал Кингстон. – Когда вы будете готовы, Сакарам напоит нас чаем.

– Это то, что нужно: чай снимет першение в горле.

– Мы сейчас же продолжим путь. Я скажу старшему на барке, что поломка устранена.

В действительности никакой поломки не было и в помине. Алекс понимал, насколько ему повезло, что мисс Уайтфилд не смыслит в механике. Иначе она бы ив это дело сунула нос и разоблачила его козни. И ведь все оказалось напрасно! Чертов документ остался невредим. Придумать же такое: непромокаемый чехол! Что же теперь делать, чтобы избавиться от бумаги? Какой новый план изобрести, чтобы при этом не подвергнуть опасности ее жизнь?

Первое, что сделала Эмма, очутившись за ширмой, с помощью которой Кингстон создал для нее кабинку, – это подняла мокрые юбки и проверила свой чехол. Он как будто выдержал испытание, но она все равно вспорола ножницами Швы. Верхний край бумаги все-таки вымок и свернулся; хуже того, от влаги расплылись кое-где чернила, но это, к счастью, не сделало текст нечитаемым.

К тому же пострадал не самый важный абзац. Что касается карты на обороте, то она осталась в полном порядке, как и все подписи и описание имения. Эмма все же решила отрезать от плаща еще один лоскут и защитить документ вторым непромокаемым чехлом.