В поисках любви

Несмотря на добротные пружины, поездка до реки превратилась в кошмар: Эмма мучилась от боли в ребрах. Выехав из джунглей, они попали под палящие лучи немилосердного солнца; теперь путь их лежал через равнину с рисовыми делянками.

Эмма защищала голову тяжелым топи, обтянутым пеликановой кожей и украшенным перьями, – подарком Рози. В этом головном уборе Эмма походила на пациентку сумасшедшего дома, к тому же она отчаянно потела и все время утирала лоб шелковым платочком. На календаре было только начало марта, жаркий сезон еще толком не начался, а испепеляющая жара уже была невыносима. Она должна была продлиться до июня, начала муссонов. Эмма твердила себе, что зной можно вытерпеть, однако к полудню ее коричневый верховой костюм промок насквозь, а постоянная тряска в коляске превратила поездку в сплошное мучение.

Эмма жмурилась от яркого солнечного света, задыхаясь от горячих испарений, поднимающихся от земли. От духоты у нее мутилось в голове, и она делала все возможное, чтобы не упасть на Кингстона, прилагавшего все силы, чтобы отбить у клячи желание остановиться и пощипать листочки. Сначала седеющая морда животного, тощий круп и мученическое выражение глаз вызвали у Эммы сострадание, но сейчас, сама превратившись в страдалицу, она уже не могла сочувствовать изможденной лошади, мысленно подгоняя ее к реке, к спасительной тени и прохладе.

– Вам нехорошо, мисс Уайтфилд?

Эмма решительно покачала головой и изобразила улыбку на растрескавшихся губах.

– Вовсе нет, мистер Кингстон! Очень приятный день для знакомства с сельской местностью, вы не находите?

– Для меня это так, а вот вы выглядите бледной и уставшей. Вас мучают боли? – Кингстон прикрикнул на клячу и вытянул ее хлыстом по выпирающим ребрам, чем занимался практически беспрерывно с самого отъезда.

– Нет, меня ничего не беспокоит. Уверяю вас, я никогда не чувствовала себя лучше!

– Рад это слышать. Предлагаю обойтись без тиффина. Лучше сначала доехать до реки, если, конечно, вы не возражаете.

Эмма мечтала о скорой остановке, но, услышав его предложение, стиснула зубы и кивнула в знак согласия.

– Обо мне не беспокойтесь. Я вовсе не голодна.

Она не обманывала его: от мысли о еде в такую жару ей делалось дурно.

– Я и не беспокоюсь, – заверил ее Кингстон. – Жара не такая сильная, чтобы мучиться, а дорога оказалась в лучшем состоянии, чем я предполагал.

Эмма еле удержалась, чтобы не застонать. Они проехали еще немного. Внезапно лошадь замерла как вкопанная, замотала головой и с неожиданной силой заржала.

– В чем дело? – Эмма вытянула голову, вглядываясь в дорогу. – Что-то ее напугало, бедняжку.

– Успокойся, старушка, – ласково обратился к лошади Кингстон, но та продолжала бить копытом и мотать головой.