В поисках любви

– Великолепный экземпляр! Если это вы ее вырастили, то можете гордиться, мистер Кингстон.

– Я и горжусь. Разве вам не интересно, как ее зовут? Странно, что вы не спрашиваете.

– Дело в том, что я уже дала ей имя. Пока на ней езжу я, ее будут звать Моргана.

– Моргана? Неплохо. Это подходит ей лучше, чем труднопроизносимое индийское имя. Может, и мне назвать своего мерина как-нибудь иначе – простым английским именем?

– Например? – Эмма искоса взглянула на него. Сегодня он, к ее удивлению, выглядел настоящим саибом в бежевом охотничьем облачении, аккуратно застегнутом на все пуговицы, в топи и высоких сапогах.

Он очаровательно улыбнулся:

– Например, Джек.

– Что вы! Он слишком изящен для такого простого имени.

– Тогда Капитан Джек. Так годится?"

"– Вот это другое дело. – Только сейчас до Эммы дошло, что он опять кладет ее на лопатки, не прилагая ни малейших усилий. Он просто создавал ей приятное настроение, вел себя так, словно между ними ничего не произошло… Но события этой ночи не выходили у нее из головы. Она снова превратилась в настороженного гадкого утенка с тусклым оперением, однако не могла забыть, что на протяжении нескольких часов была великолепным лебедем. Кингстон возжелал ее и собирался любить. Это целиком меняло дело.

Ей больше нечего было ему сказать. Весь остаток дня они скакали молча. Вечером Сакарам поставил три палатки: для нее, Кингстона и всех остальных. Они ужинали на белой скатерти, пили из хрустальных бокалов, но не могли сказать друг другу и двух слов. На протяжении всей трапезы Кингстон просто смотрел на нее, не отводя глаз, словно старался разглядеть в ней ту, которую накануне чуть было не соблазнил.

Эмма так утомилась от продолжительной езды в седле и неудобной одежды, что долго лежала с открытыми глазами в крохотной палатке, завешанной противомоскитной сеткой. Единственным предметом, придававшим походному жилью уют, был алый коврик – подарок Кингстона. Путешествие грозило превратиться в тяжкое испытание, если им так и не удастся восстановить прежние легкие отношения. Она твердо решила не дуться, чтобы не портить себе жизнь. Не исключено, что вчерашнее происшествие объяснялось всего лишь избытком выпитого: недаром она почувствовала исходивший от него запах бренди. В таком случае он теперь в не меньшей степени, чем она, сожалеет обо всем сказанном и сделанном. Она подумала, что, в конце концов, не его надо винить в сюжетах, украшающих стены и потолок в павильоне Сайяджи Сингха. Кроме того, нельзя забыть, как он возмутился при появлении женщин. Возможно, девочка и впрямь пришла спеть ему песню и всему виной чрезмерная подозрительность Эммы?

Конечно, поведение Кингстона не было совсем уж безупречным, однако Эмма была слишком строга к нему.