В поисках Оюты (СИ)

— Я знаю, что говорю, — пропел он почти счастливо и скрылся за дверью.

Послышался шум воды...

Оставшись одна, ощутила себя неуютно. Странное чувство.Немного посидев, покосилась на пакеты. Переодеться не мешало бы. Вся кожа и волосы в песке. Он так и скрипел противно на зубах.

Адская планета.

Встав, забралась в вещи и с удивлением обнаружила лишь рубашку Шу и тот самый «шарфик», который только муж видеть должен. И в чем ходить?Первую мысль — «останусь в том, что на мне» — как-то отмела. Все бы почистить, встряхнуть, а в идеале — постирать. С такой жарой высохнет в считаные часы. Но в чем ходить-то?

Выдернув мужскую рубаху, расправила.

Годиться. В следующий раз пусть думает лучше, решая за меня, во что одеться.

Прижав к себе вещь Шу, покосилась на дверь в ванную комнату.

Вода все еще лилась...

Глава 22.2

***

Вслушиваясь в звуки вокруг, подошла к окну и раздвинула короткие тонкие занавески. В воздух тут же поднялось небольшое облачко пыли. Чихнув, лишь покачала головой.

Душно.

Не удержавшись, приоткрыла узкую раму и выглянула. Вдалеке на горизонте виднелись силуэты парящих страшных рахулов. Даже отсюда они казались просто исполинами. Меня передернуло от страха.

Резкий порыв ветра ударил в лицо таким жаром, что дыхание сперло.Я отшатнулась, но быстро вернулась к окну."

"Жизнь под ним кипела. На небольшой стоянке, отделяющей отель от первой линии торговых рядов, то и дело останавливались картары. В большинстве своем это были старенькие машины с облупленной краской. Новеньких, таких как нам предлагал продавец, фактически не наблюдалось.

И вот тут я поняла, что это своего рода метка для местных банд: «пришлый дурачок — можно грабить».

Мне стало неуютно.

Что же это за планета такая, где каждый норовит тебя обмануть, обворовать, а то и хуже — просто убить.

Это так отличалось от того, чему меня учили родители. Все мы братья — отдай последнюю рубашку нуждающемуся незнакомцу и будет тебе счастье.

Не удержавшись, я скептически хмыкнула. Как-то не вовремя эти воспоминания полезли. Но поделать ничего не могла. Все произошедшее со мной за последнее время вскрыло много внутренних ран.

Детство — наверное, самая старая и болезненная из них.

Ещё девочкой я не понимала, почему всё моё раздают, а я не получаю в ответ ничего. Вот теперь видела ответ. Прямо передо мной разворачивалась истинная суть этой жизни. Никто никому не брат и не друг. И если уж нашла «своих», то держись за них крепче и никогда не выпуская их из виду.

— Ты такая задумчивая, Луиза, — услышав шепот Шу прямо над самым ушком, вздрогнула и отшатнулась.

Гурсан проворно поймал меня в свои объятия и прижал к широкой влажной обнаженной груди.