В поисках Оюты (СИ)

Я же от страха потом обливалась, но помнила одно — у этих нелюдей может быть информация о моей девочке.

Вот и не жаловалась и даже виду старалась не подавать, что готова в панику скатиться.

Нас догоняли.

Стремительно и настойчиво.

— Ай, как замечательно! Лу, сейчас порезвимся!

Он резко ударил по тормозам. Несколько раз моргнув, сообразила, что Лу — это имя мое он так сократил.

Но снова смолчала — не «сердечко мое» уже хорошо.

Остановившись, Шу подождал, пока к нам подлетят вплотную, а после, выхватив бластер из кобуры, выскочил из картара.Вспышка, вторая, третья...

Обернувшись, уставилась в окно заднего вида. Два из трех преследуемых нас картаров, дымились. В них бились разноцветные чешуйчатые самьяты и пытались открыть заклинившие вертикальные двери. Только вот замки на них оказались жутко раскуроченными выстрелами. Шу же вальяжно шествовал по песку к третьей машине.

Прислонив дуло бластера к плечу, он улыбался, довольный как кот, нажравшийся сметаны. И вот это выражение на его лице, казалось более естественным, чем та напускная доброта, которую он старался демонстрировать окружающим. И наверное, в иной ситуации я бы уже давно с диким ором бежала от него подальше. Возможно, именно этого он и опасался, названивая мне все эти месяцы и корча из себя эдакого сладкого мальчика.

Но! После того как я побывала в плену у работорговцев.

После того как моего ребенка по заказу выкрали у меня из-под носа, уяснила одно: сильный мужчина рядом — это гарантия безопасности семьи.

Я не представляю того смертника, который рискнул бы обидеть или хотя бы тронуть жену и детей этого гурсана. Шу за неродную-то дочь бандитов чешуйчатых по пустыне загонял, а за родную? Всю планету бы на воздух поднял!

Нет. Никуда я от него не побегу. Пусть он вот так, как акула на диете, на всех вокруг смотрит — оно как-то надежнее.

Пока я наблюдала за своим гурсаном, он рывком вскрыл дверь центрального картара и выволок оттуда фарама с ядовито-зеленым пушком на голове.

— Ты что творишь, гурсан? — завопил он, но тут же умолк, стоило дулу бластера Шу упереться в его переносицу.

— Я ищу свою дочь, птенчик. Поведай-ка мне, что ты знаешь о человеческих детях в этих краях.

— Да умойся, я те чё стукач?

Шу ощерился, отвел от него бластер и направил его в ближайший картар, в котором бились, пытаясь выбраться, подельники фарама. Индикатор заряда на грозном оружие Шу стремительно разгорался ярко-красным. Выстрел... и металлический подбитый короб с ящерами занялся адовым огнем. Взвизгнув, я прикрыла ладонями лицо.

Нет, видеть, как умирают даже такие отморозки, оказалась не готова.

— Ну, будешь сговорчивей? — нежно пропел Шу.

Рядом с нами из песка вынырнул очередной огромный как скат рахул.