Поиграйте с Женечкой (СИ)

— А ты? — резко поднимаюсь я в положение сидя, сверля его взглядом.

— Ух ты! Кусается… — подмигивает мне он.

Ах, ты ж моя прелесть…

— Давай на желание. Кто первый скажет «стоп», тот…

— Можешь не продолжать, — поднимаюсь я на ноги. — Знаю я твои желания. Ты проиграл, Немец. — Немного присев, толкаюсь ногами, увеличивая амплитуду. — Я твой вызов принимаю. Когда ты проиграешь…

— …если я проиграю! — азартно поправляет он.

— КОГДА проиграешь, ты ближайшие трое суток не приближаешься ко мне, не разговариваешь, не пытаешься заигрывать, провоцировать. Мы исчезнем друг для друга.

С каждым нашим рывком качели подлетают все выше и выше.

Внизу живота мое любимое ощущение на каждое падение вниз!

— Очень непредусмотрительно! — ухмылялся он. — Тебе понадобится помощь в учебе…

— А-ха-ха… — не могу сдержаться я.

Зайка явно считает, что сама я — «блондинко».

Внизу собирается группа.

А мы летаем! Выше… выше… ух! Мы улыбаемся с ним друг другу с вызовом.

Болезненное ощущение в груди подсказывает мне, что Сашка тоже там и наблюдает за нашей с Филлером игрой. Но азартное сладкое чувство предвкушения победы и адреналин от резких полетов вверх-вниз, развевающих мои волосы, выжигают из меня его, неприятные мне, чувства.

Я никогда не скажу «стоп», потому что «стоп», как минимум, означает: слезть с качелей и «окунуться» в Сашку.

— Я буду летать здесь вечно! — кричу я в лицо улыбающегося Немца.

Качели подлетают параллельно земле.

— Уже забоялся? — хихикаю я.

— Тормозите! — требует Боречка под гробовое молчание толпы.

Все, задрав головы, следят как за маятником за нашими полетами туда-сюда на старых скрипящих гигантах.

Оценивая траекторию и по стропам поднимая глаза вверх, продолжаю раскачивать. Стопор строп стоит где-то на двухсот семидесяти градусах, гораздо выше горизонтали, которую мы мужественно преодолеваем.

— Скажи — «стоп»! — требует Немец, уже не раскачиваясь.

— Еще! — закинув вверх голову, требую у него я в ответ, наслаждаясь головокружением.

Толчок… еще… еще… Ах! Секс должен быть именно таким!! Вот с этими взлетами, падениями и головокружениями! И черт с ним будет опасно… и даже больно!

— Хватит! — вразнобой раздается снизу.

Меня топит чужой тревогой.

— Еще, Немец, еще… — подзуживаю его я.

— Держись! — зло кричит на меня.

Удар строп о стопор. Трясет сильно! Взвизгиваю от остроты, тут же начиная смеяться. Мы опять головокружительно летим вниз и я почти кончаю от ощущений!

Толчок… Полет в его сторону и снова удар и тряска.

— Хватит, я сказал! — разъяренно рявкает Ревников. — Туманова! Филлер!

— Сдавайся, Немец! — мы летим в самом низу траектории.

Он отрицательно крутит головой, вцепляясь в стропы.