Поиграем?

Единственное, что выделяется в Женином гардеробе — это платье, в котором она была в баре.

С бельем, как ни странно, оказалось оптимистичнее. Да, простое, но, по крайней мере, хоть тут есть что-то белое. Рассматривать больше здесь тупо нечего. Никогда у меня не было желания кого-то одеть. Даже в родном мухосранске, выбранная мною мразь, при отсутствии собственного бабла, умудрялась прекрасно одеваться при помощи бедных родителей. Уж про дальнейших городских баб и говорить не приходится. С одеждой у них был полный порядок. Их хотелось разве что только раздевать. Здесь же хочется одеть. Так, как положено одеваться красивым девочкам.

— Можете выходить и сразу уходить, — перевожу взгляд на вошедшую Женю.

— Я предпочитаю остаться и поужинать с тобой.

— А я нет. У меня свои планы, а вы мне их нарушаете! — зло произносит Женя.

— Мы оба знаем, что «пони» сюда не придет.

— Ну хорошо, не придет, — неожиданно соглашается она. — Но это не значит, что у меня нет своих планов. Я два месяца мечтала сесть в одиночестве и навернуть карасей! Чтобы никто мне не мешал, и никто на меня не смотрел, а что теперь?! Дайте мне сожрать моих карасей! Они стынут, и корочка преет! — истерично закончила Женя, громко топнув ногой. Ну, собственно, вот он не кремень. И смех, и грех. Все из-за какой-то рыбы?

— Ешь, ешь. Я тебе не помешаю.

— Ой, все, — махнула на меня рукой и вышла из комнаты.

Кажется, еще никогда я не был таким прилипалой. Зато — нескучно. Где еще увидишь, чтобы девушка прогоняла мужика, потому что хочет навернуть три тарелки карасей в одиночестве? Лепота.

***И пусть весь мир подождет. Если бы не знал, то с уверенностью мог бы сказать, что я невидимка, потому что Женя ест с таким упоением, словно меня здесь нет. Совершенно не стесняясь, наяривает рыбу, изредка прерываясь на отхаркивание застревающих косточек.

— Я забыла предложить вам присоединиться. Будем считать, что я неприличная. Можете съесть пару штук. Максимум три.

— Да нет, что ты. Я детей не объедаю. Ешь.

— Что, еще один педофил?

— Что? — переспрашиваю я.

— То. Вы мне предлагаете стать вашей любовницей и тут же называете меня ребенком.

— Не стоит принимать все мои слова за чистую монету. Это была шутка про ребенка, если ты не поняла.

— Или не захотела понимать, — отодвигает тарелку в сторону и встает из-за стола. Сполоснув руки, берет пакет и переводит на меня взгляд. — Так зачем вы пришли?

— Соскучился по тебе.

— А знаете, что самое удивительное, Алексей Викторович?

— Что? — встаю из-за стола и ровняюсь с Женей, всматриваясь в ее улыбку.

— Что я тоже, — смеясь, произносит она.

— О, так это капитуляция?

— Скажете тоже, — фыркает в ответ. — Я же не договорила.

— Ну так договаривай.