Поиграем, мышка?

— Ты сейчас уйдешь отсюда. И забудешь дорогу к дому Мишель. Забудешь все ее контакты. Если еще раз хотя бы приблизишься к этой девушке, я с тебя шкуру живьем сниму. Понял меня?!

— Д-да, — заикаясь, лепечет Звягинцев. И по его брюкам внезапно расползается мокрое пятно, распространяя в воздухе неприятный запах.

— Исчезни, — рыкает Рошад, брезгливо отпуская рубашку Ярика.

И тот, получив наконец свободу, на подгибающихся ногах и чуть ли не на четвереньках уносится прочь, скатываясь по ступенькам кубарем и скуля, как побитая собака.

А мой босс медленно и хищно поворачивается теперь уже ко мне. Окидывает потемневшим взглядом, особо задержавшись на голых ногах, и я только теперь вспоминаю, что выбежала из квартиры в одной футболке.

— А что вы здесь делаете? — выпаливаю первое, что в голову приходит.

— Пригласи зайти, и я тебе расскажу. — вкрадчиво велит Рошад. шагая ко мне.

— Эм, зачем? Можете уже сейчас сказать, — пячусь я назад к квартире, чувствуя себя загоняемой дичью.

И так некстати вспоминается сон, где я наглядно увидела, что со мной сделают, когда поймают. И вот не уверена, что буду сильно против.

Да что со мной вообще творится?!

— Такие вещи... не говорят на виду у соседок, — многозначительно уведомляет меня Рошад, наступая. Кажется, будто у него даже черты заостряются, а взгляд еще темнее становится. И на дне черных омутов вспыхивают жуткие огоньки.

Мне это кажется. Кажется. Не бывает горящих глаз. И светящихся. Просто он странный. А я фэнтези слишком много прочитала за последние три недели, чтобы с мамой меньше общаться.

— Я приврала про соседок, — сообщаю, надеясь неизвестно на что. — Говорите здесь.

— Я знаю, что приврала, — хмыкает мужчина, подходя еще ближе. — Но у нас с тобой договор о неразглашении, помнишь? Поэтому все вопросы мы обсудим в твоей квартире. За закрытой дверью.

Натыкаюсь спиной на эту самую дверь, хватаясь за нее, как за спасательный круг. Вот понимаю, что надо бы спрятаться в квартире, причем немедленно, что опасно оставаться с ним один на один. Что зря я призналась про отсутствие свидетелей.

Но под этим пристальным, буквально пожирающим меня взглядом мои мозги в вату превращаются, а внизу живота все стягивает вполне определенным ощущением. Несмотря ни на что, я какого-то черта дико хочу этого жуткого мужика. Понимаю, что это глупо и безрассудно, но ничего не могу с собой сделать.

Никто и никогда так сильно на меня не воздействовал. И ни с кем у меня так мозги не отказывали. Ни от кого я не ощущала такой животной необузданной энергетики, такого желания обладать мною, словно я самое вожделенное лакомство на свете.

Мы так и заходим в мою квартиру. Я, пятясь, и Рошад, надвигаясь следом.