Поиграем, мышка?

— Мышонок, а давай ты сейчас повернешь назад, м-м? А то я ведь и сам могу это сделать, — вкрадчиво тянет он.

— А что мне за это будет? — лукаво улыбаюсь.

— Я не буду шлепать твою красивую попу за непослушание.

— Можешь шлепать, если хочешь. Так мы еще не пробовали, — фыркаю насмешливо.

— Ну если ты просишь... — глаза Шада хищно вспыхивают. И меня мгновенно обволакивает его голодом, страстью, предвкушением...

Даже мышцы немного сводит.

М-м-м, смогу ли я когда-нибудь насытиться тем, как остро он на меня реагирует, насытиться его желанием и эмоциями? Точно нет. Как и собственной реакцией на этого мужчину. Нашей близостью.

Кажется, что связь между нами становится все крепче с каждым днем, с каждым часом.

И я уже не представляю, как жила без него. И жила ли вообще?

Он только смотрит а у меня уже дыхание перехватывает. И тело будто горячей водой обдают.

М-м-м, хочу! Всего, что он обещает мне этим взглядом, хочу.

Когда Шад мягко перехватывает у меня контроль над карнотой я лишь возмущенно вздыхаю. И то, лишь для виду. И даже руль отпускаю. Зато, когда понимаю, что он направляет ее явно не во дворец, а куда-то в сторону, удаляясь от столицы в пустыню, с удивлением поворачиваюсь к мужу.

— И куда мы летим?

— Увидишь, — ухмыляется многозначительно.

Ну ладно.

Кажется, наше возвращение немного откладывается. И я этому несказанно рада. Просто знаю, что стоит нам только вернуться во дворец, и Шада очень скоро начнут дергать секретари, эмиссары, везиры, чиновники и всякие прочие, кому ну очень срочно нужен маликсар. И весь его выходной, с таким трудом мною отвоеванный, пойдет насмарку."

"Порой мне даже не верится, что с той ночи, когда меня выкрал Кэмшед и отвез к Хасмиеру, минуло уже три месяца. Время пролетело стремительно.

Слишком уж быстро все завертелось.

Как Шад не загораживал мне тогда обзор, я все равно краем глаза увидела то побоище, что они устроили. И почерневшее обугленное тело Хаса, впаянное в скалу на высоте метров четырех не меньше, тоже увидела. Как мой куард такое сделал, я даже спрашивать не стала. Сделал и все. Порой бывают ситуации, над которыми точно надо меньше думать.

Так что, я спряталась на груди у мужа и больше по сторонам не смотрела.

А потом тихо сидела у него на руках, когда нас служебной карнотой вез обратно в столицу хмурый Бьярен.

Лишь дома во дворце, в купальнях, куда муж меня сразу отнес, чтобы смыть грязь, кровь и все остальное, я дала себе волю, расплакавшись в его руках. Мы тогда весь остаток ночи не выпускали друг друга из объятий. Словно желали навеки слиться в одно. Чтобы не разодрать, не разлучить, не разделить...

А на следующий день начался аврал. И длился он, по сути, все это время.

Суды, расследования, задержания, снова суды, проверки. Даже мне пришлось с эмиссарами пообщаться.