Поиграем, мышка?

— А Хасмиеру сколько? — даю волю своему любопытству.

— Семьдесят два, — морщится от упоминания о брате Шад. — Давай, пойдем позавтракаем вместе, малыш. Я тут понял, что не прочь выпить еще чашечку кофе с тобой за компанию.

— А как же твои дела?

Вот теперь я даже начинаю чувствовать себя виноватой. Выпросила внимание мужа. Получается, он из-за меня все откладывает. Может, у него там что-то очень срочное было, а я тут истерику не вовремя вздумала закатывать.

Сжимаю его запястье.

— Шад, не надо, если тебе нужно идти. Я уже успокоилась. Спасибо, что утешил и все объяснил. Об остальном действительно можем позже поговорить.

— Прекрати, — чмокает меня в губы. — Ничего катастрофичного не случится, если я задержусь еще на полчаса. Мне и самому хочется провести это время с тобой. Пошли.

С этими словами он помогает мне подняться с его колен. И сам встает.

Завтрак Марали накрыла для меня в небольшой уютной столовой. И, войдя в комнату за руку с Шадом, я сразу же замечаю, что распахнутые двери и украшенные ажурными ставнями окна выходят на террасу и тот самый волшебный дворик, в котором ночью так красиво мерцали светлячки.

Застывшая у накрытого стола служанка, увидев нас, тут же склоняется в низком поклоне.

— Мой господин, подать... — взволнованно начинает она.

— Ничего не надо, Марали. Я буду только кофе.

— Как прикажете, маликсар, — благоговейно кивает моя служанка. Но хорошо хоть без намека на женский интерес. Зато я замечаю изрядное количество почтительного трепета перед суровым правителем.

В строгом темном восточном наряде, в который Шад успел облачиться, пока я приводила себя в порядок, он вообще выглядит ну очень грозно и впечатляюще. Прям мурашки по коже. Особенно на контрасте со мной, одетой лишь в тонкое летящее белое платье, украшенное вышивкой, и мягкие домашние туфли.

— Марали связанная одного из гардов, охраняющих наши покои, — зачем-то сообщает мне муж, когда мы остаемся в столовой одни. Бросает на меня лукавый взгляд: — У них крепкий гармоничный союз, и другими мужчинами она не интересуется.

Черт. Заметил. И моя ревность Шада, кажется, здорово тешит.

— Ты говорил, что провел утро, допрашивая преступников, — меняю я тему, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Своего первого советника допрашивал, да?

— Да, — кивает хмуро. Выбранная мною тема ему явно не по душе.

— Он признался? — интересуюсь осторожно.

Несколько секунд Шад молчит, мрачно рассматривая кофе в своей чашке. Явно взвешивая, что мне говорить. И наконец отвечает:

— Он согласился открыть мне разум. Но когда я попытался его считать, нарвался на ментальный блок-ловушку. В результате Юргар сейчас в отключке и допросить его нет возможности, пока не придет в себя. Если ему мозги не выжгло, конечно.

Так вот от чего Шада голова так сильно болела.