Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход

Вверх вели ступени, вырубленные, по-видимому, еще в те далекие времена, когда остров населяли представители какой-то древней, давно вымершей цивилизации. Все сооружение напоминало алтарь— это как раз и привлекло к нему внимание Беллока. Где же еще вскрывать Ковчег завета, как не в этом месте, словно специально предназначенном для такого ритуала.

На какой-то момент он потерял дар речи, не отрывая взгляда от жертвенника, пока, наконец, к нему не подошел капитан Молер и не похлопал по плечу.

— Можно начинать?

Беллок кивнул, и последовал за немцем в палатку, по дороге размышляя об исчезнувшем племени, вырубившем в скале ступени и оставившем на острове другие святыни— обломки статуй и различные предметы культа, — и о том, что он очень правильно поступил, остановив свой выбор на этом острове: священное место — достойное священной реликвии.

— Палатка из белого шелка, — произнес Беллок, протянув руку и коснувшись нежной ткани.

— Как вы приказали, — ответил Молер.

— Отлично, отлично. — И Беллок вошел внутрь. Посреди палатки на полу стоял сундук. Беллок откинул крышку и посмотрел на роскошно украшенные ритуальные одежды, лежащие внутри. Он наклонился, чтобы получше рассмотреть их, затем взглянул на Молера.

— Вы очень точно выполнили все мои распоряжения. Я доволен.

Немец протянул ему инкрустированный жезл из слоновой кости, около 5 футов в длину.

— Чудесно, — вновь похвалил Беллок. — Согласно священным обрядам, Ковчег надо открывать жезлом из слоновой кости, а человек должен быть облачен в подобные одежды, — объяснил он. — Вы все сделали очень хорошо.

Немец улыбнулся.

— Вы не забудете о нашем уговоре?

— Ни за что, — ответил Беллок. — Когда мы вернемся в Берлин, я поговорю о вас с фюрером и представлю в самом выгодном свете.

— Благодарю вас.

— Это я вас благодарю, — сказал Беллок.

Немец с минуту разглядывал роскошные парчовые одежды.

— В них есть что-то еврейское.

— Так и должно быть. Это еврейский наряд.

— Вы не боитесь, что здесь на вас поглядят не слишком благосклонно.

— Зрители меня не волнуют, Молер, — ответил Беллок и начал одеваться.

Молер смотрел на него с удивлением: прямо у него на глазах Беллок неузнаваемо изменился, казалось, в нем появилось даже что-то от святого. И чего только не бывает на свете, поразился Молер. Впрочем, даже если француз и безумен, это не мешает ему водить дружбу с Гитлером, а больше Молеру ничего и не требуется.

— Уже стемнело? — спросил Беллок.

Он чувствовал какую-то странную отстраненность от своего я, словно его личность вдруг начла распадаться, а душа и тело больше не представляли единого целого.

— Скоро стемнеет, — ответил немец.

— Начнем на закате, это важно.

— Ковчег уже подняли на скалу, как вы и просили, Беллок.

— Хорошо.