Поход

Он прочитал внимательно, кивнул, сказал:

― Серьезный документ. Кого ловишь?

― Если про Пограничный говорить, то пока и сам не знаю, ― уклончиво ответил я. ― Того, кто от вас летал над Дурным болотом. Предположительно«– с важной персоной из самой Твери. Хочу с пилотами вашими пообщаться. Как думаешь, кто мог?

― Летать мог только на «аисте». «Гуся» бы никто не послал. Вылеты регистрируются, имена пассажиров тоже, ― пожал плечами Полухин, показывая, что ничего сложного в выяснении нет.

― Это мне и так понятно ― меня сюда послали за пропуском в форт.

― Верно, ― кивнул он. ― Нужен такой, так запросто и не пустят. Обещай, что ты у меня в гостях сегодня, как сменюсь, а я тебе немедля пропуск выпишу. Со своей барышней, разумеется."

"― Торжественно клянусь, ― поднял я правую руку, после чего слегка толкнул локтем Лари: ― Тоже клянись.

― Обязательно придем, ― сказала та.

― Полухин… Только нас не двое, а трое, ― добавил я. ― С нами еще девушка, она сейчас в гостинице спит.

― А мне что за проблема? ― удивился тот. ― Хоть вдесятером приходите. У меня теперь места хватит.

― Дослужился? Не счесть алмазов пламенных в твоих лабазах каменных? ― поразился я.

― Нет, куда там! ― отмахнулся он. ― Но служба у меня спокойная, не загружают ветерана, время есть, всех здесь знаю, жена тороватая. В общем, завел торговлю, скупаю здесь у всех всякие шкуры, кости, зубы, панцири и прочее от всякой твари, что из Дурного болота лезет, и перепродаю в Тверь с купцами. Так и поднялся понемногу, уже постоянной клиентурой обзавелся. Хватает на жизнь, в общем.

― Ну ты скажи! ― удивился я. ― Наконечник хвоста мантикоры возьмешь?

― Добыл, что ли? ― удивился Полухин.

― Вроде того.

― Ну да! ― хлопнул он себя по лбу. ― Мне же говорили, что ты в охотники подался. Здесь завалил?

― Ближе к Бродам, верст за тридцать до них, ― махнул я рукой примерно в ту сторону, откуда мы приехали.

― Понятно. С собой?

― Нет, в номере оставил, ― покачал я головой.

― Приноси вечером, сторгуемся.

― Не вопрос. Пиши пропуска.

― Имена дай.

Я протянул ему «сыскуху».

― Отсюда и списывай. На всех троих пиши ― мало ли что.

― На всех не получится, ― отказался Полухин. ― Надо палец прикладывать. Выпишу на тех, кто здесь.

Полухин взял книжечку с розоватыми страницами и перфорацией для отрывания оных. Я присмотрелся ― и книжечка тоже была от Беренсона. Вот ведь поднялся человек на своей борьбе с фальшивками. Те же кружочки для приложения пальца, те же еле видные колдовские знаки. Ну ты скажи, а!

Полухин аккуратным почерком переписал наши имена из «сыскухи», с некоторым удивлением поглядев снизу на мило ему улыбающуюся «Лари из народа тифлингов». Действительно, редкий гость. Нечасто такие сюда попадают, в западную глухомань.