Индийский поход. Сотник

Неужто кто-то из моих напился? Ну я им сейчас пропишу! Пятикилометровым маршем в полной выкладке не отделаются…

Кто-то с шумом хлопнулся в воду.

Я вскочил и бросился в направлении падения тела, накручивая в себе злость. Подбежал и…"

"В пруду стоял мокрый и пьяный в дымину Платов. С него, не снявшего генеральский мундир, ручьям стекала вода. Если бы не удерживавший его, чуть более трезвый фельдкурьер, атаман завалился бы на бок.

Они что, три дня бухали как не в себя⁈ Запашком так и несет…

— Петруууша, — протянул Матвей Иванович. — Гляди, Володенька, на геройского парня маво…

— Господин генерал, вам помочь? — осторожно осведомился я.

Атаман сконцентрировал на мне разбегающиеся глаза.

— По-о-очему не по форме одет, сотник? Уж я тебе батогов…

— Купался, ваше превосходительство, — оправдался я.

— А коня тыыыы искупал? — подбавил грозы в голос Платов, покачиваясь, нелепо всплёскивая водой болтающимися, как плети, руками.

— Матвей, ты чего к парню пристал? Освежились? Пойдем еще по чарке двинем, — вмешался фельдкурьер Володя.

— По чарке — это я завсегда!

Я спрыгнул в воду и помог выбраться на берег подгулявшей парочке. Пока царский гонец пытался выжать из своей одежды лишнюю воду, отряхнул, как мог, атамана и, наклонившись к нему поближе, тихо спросил:

— Матвей Иванович, ну как…

— Позже, Петро, позже… На этом же месте, через два часа, — шепнул мне в ответ генерал неожиданно трезвым голосом.

* * *Потревоженные лягушки эмирского пруда гневно заквакали — кто-то приближался.

Платов! Он все-таки пришел, собранный, сбросивший с себя, как змеиную кожу, пьяный вид, а вместо него появилась озабоченность, тревога во взгляде и какая-то тоска — не то похмельная, не то более глубокая, как от душевного раздрая.

Я подготовился. Муса притащил на берег пруда стулья, низкий столик, расставил на нем водку и холодный айран в кувшине — отличное средство от похмелья. Атаман оценил. Даже не глянув на водку, вцепился в кувшин и выпил залпом чуть не половину.

— Хорошо!

Он стряхнул с редких усов белые капли, вернул сосуд на место и уселся на стул, уставившись на отблески луны на озерной глади.

Я присел рядом. Атаман тут же заговорил, подняв глаза к небу, но совсем не о том, чего я ожидал.

— В бытность мою в ссылке в Костроме, познакомился я с молодым ссыльным офицером, Алешкой Ермоловым. По сердцу мне он пришелся, мы с ним все время проводили вместе. Однажды ночью мы смотрели на звезды — вот как сейчас с тобой. И я сказал: ""Вот эта звезда находится над поворотом Волги к югу, эта — над Кавказом, куда мы бы с тобой бежали, если бы у меня не было столько детей!' (1)

— У вас их много, Матвей Иванович?

— Хватает. От первого брака сын Иван, он уже полковник, несмотря на молодые годы. От второго — три сына и три дочери, а еще двое приемных.