Похмелье

На самом деле, если углубиться в анализ, то их сожительство действительно не давало Олегу никаких прав. Случись с ней что-то, скажем, в родах… И что? Ему пришлось бы доказывать свое отцовство? Холодок прошел по спине. И такой ужас наполнил душу. За своими комплексами, какими-то никому не нужными отговорками, страхами… Юлька могла столько дров наломать! Господи, почему она так упрямо отказывалась поставить этот проклятый штамп? Почему считала, что он ее как-то унизит? Почему позволила эмоциям перекрыть все доводы разума? Что она выиграла в итоге?

- Эй, малышка… Напугал тебя, да? – прошептал Олег, усаживаясь на край кровати.

- Я – дура… Я такая дура!

- Нет. Не смей так говорить…

- Не буду… Олег, а можно прямо сейчас расписаться, можно?

- Нет.

- Почему? – растерялась девушка. Она точно помнила, что он говорил, что может с кем-то договориться. Неужели передумал, пока она ерундой страдала?!

- Мы распишемся, как положено. С платьем, фатой и недовольной тещей с букетом. Когда тебя выпишут, хорошо?"

"Юлька смотрела на Олега, и каждой клеткой своего тела чувствовала, как что-то потихоньку оттаивает в груди. Сглотнула. Ей не стоило волноваться, да… Но, как можно было оставаться спокойной, когда он такой? Хороший, терпеливый, заботливый! А, может, даже (чем черт не шутит?) он её и правда полюбит... Если она перестанет вести себя, как неразумный ребенок, и приложит к тому хоть какие-то усилия. Олег сам говорил, что Юля – главное! Вдруг… вдруг так и есть? Что, если хоть на секундочку представить, что это действительно возможно? Юлька испугалась собственной смелости, отвела взгляд, опустила куда-то вниз. Она столько всего пережила за последний месяц, столько ужаса натерпелась за последние дни, когда думала, что потеряет ребенка! И только благодаря безусловной поддержке Олега, которую ощущала всем существом, преодолела все испытания.

Юлька переплела свои пальцы с пальцами любимого и недоуменно посмотрела на их соединенные руки.

- Это что? – удивилась она, аккуратно поглаживая кусочки пластыря, которым Олег залепил наиболее глубокие ссадины.

- Это я потерял сноровку, – улыбнулся Олег.

- Сноровку? Ты машину, что ли, чинил? Что-то случилось с твоей красоткой?

Догадаться, что Олег копался в машине, было нетрудно. Его выдавал характерный налёт на руках, и ногти, которые нынче выглядели совсем не так идеально, как еще даже вчера.

- С моей красоткой и впрямь что-то случилось, – шепнул Олег, нежно поглаживая порозовевшую Юлькину щеку. Его намек был слишком прозрачным, и Юля, конечно же, поняла, что он имел в виду вовсе не свой Порше. – А вообще, я вчера на станции отирался… У дяди Леши запарка там случилась, ну и… вот. Вспомнил молодость.

- Ты был на станции? На моей станции?!

- Угу… Так кайфанул, ты бы знала.