Похмелье

У Юльки действительно был легкий тонус матки, что было довольно распространённым явлением среди беременных. Особой опасности ни для матери, ни для ребёнка это не представляло. Мужчина пикнул сигналкой, и уселся в успевшую остыть машину. Домой не хотелось. Но радовало уже то, что домом для него стала Юлькина однушка. Среди ее вещей, возможно, ему будет не так тоскливо…

Глава 23

Одиночество. Оказывается, от него быстро отвыкаешь. До утра оставалось всего пара часов, а он места себе не находил. Тенью ходил по комнате из угла в угол и размышлял. Олег отчетливо понимал, что ситуация требует от него принятия каких-то решений. Дальше не могло продолжаться так, как было до этого. Понятно, что Юлька не сможет больше работать. Но, в таком случае, покоя ей точно не видать. Будет изводить себя и переживать, что подвела своих мужиков. И это вполне в Юлькином репертуаре – переживать обо всех, кроме себя. Нет, у него не было сомнений, что, ощутив реальную угрозу выкидыша, девушка не станет игнорировать требования врачей. Он был уверен, что такого не случится. Чего Олег не понимал, так это того, что ему делать с Юлькиными угрызениями совести."

"Глаза резало от усталости, и мужчина заставил себя прилечь. Зарылся носом в подушку, которая принадлежала Юльке, втянул ее тонкий аромат. Он бы год жизни отдал, лишь бы сейчас она была с ним. Как так получилось, что он не заметил своих истинных чувств? Почему столько времени списывал эти ощущения на все, что угодно, но не на то, чем это было по правде? Как он, в свои годы, не понял, что влюбился в нее, как мальчишка? Нет… Не так. Полюбил. Сильно. Осмысленно. Необратимо. Ведь даже произошедший секс не послужил толчком к осознанию того, что между ними происходило нечто гораздо большее, чем просто дружба. И только совсем недавно, примерно за неделю до того, как они узнали, что скоро станут родителями, Олег понял, что любит. Понял как-то обыденно, без всяких фейерверков. Просто проснулся однажды раньше обычного – вставать было рано, и не хотелось растревожить Юлькин сон. Вот он и разглядывал ее, откатившись немного подальше. В тот день она спала практически на краю, так, что согнутые в коленях ноги даже свешивались с кровати. Так она, по-видимому, пыталась избавиться от его уж слишком навязчивого внимания. Олег улыбнулся. Ну, не мог он спать иначе. Ему просто необходимо было что-то обнимать. В детстве это была подушка, или сбившееся одеяло, после – Вера. Потом, кого только не было в его руках… И вот сейчас она – самая лучшая, самая желанная, самая любимая. И красивая… самая. Светлые ресницы покоились на гладких, как наливное яблочко, щеках. Красивые брови были немного насуплены, а пухлые губы приоткрыты. Глазные яблоки под тонкими веками находились в движении – Юле что-то снилось.