Похититель ее сердца

Кристиан видел, что Сара стоит неестественно прямо, как истукан, и вспоминал, как она в Шотландии пыталась наставить на него меч.

– Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь и сейчас, чтобы перед лицом Бога и в присутствии многочисленных гостей соединить священными узами брака этого мужчину и эту женщину, который да будет честен.

А еще она пекла лепешки и играла с собакой его слуги.

– Брачные узы и брачный завет были установлены самим Господом при сотворении мира, и наш Господь Иисус Христос освятил эту часть нашей жизни…

Она наголову разбила его в шахматы и заботливо очистила от снега участок земли, чтобы Фергус II мог выйти и справить нужду.

– В брак не следует вступать необдуманно или легкомысленно, но почтительно и благоговейно, с полным осознанием предпринимаемого шага и в соответствии со всеми Божьими целями создания семьи.

А как она беспокоилась о бедной миссис Гоутсокс и без усилий очаровала миссис Гамильтон!

– Если Божьей волей им будет даровано потомство…

Больше Кристиан ничего не слышал. Остальные слова епископа стали для него набором бессмысленных звуков. Потомство. Дети. Сара будет вынашивать детей. Детей Брэнфорда.

Кристиан вспомнил слова Монро, сказанные ему накануне, и понял, что друг был прав. Абсолютно прав. Если бы Кристиан когда-нибудь по-настоящему любил женщину, он бы боролся за нее. Он представлял ее матерью своих детей – как он представлял Сару сейчас. Он бы боролся за настоящую любовь.

Потому что, Бог свидетель, за настоящую любовь стоит бороться.

Епископ повернулся к собравшимся.

– Если кому-то из гостей известна причина, мешающая этой паре вступить в законный брак, пусть он назовет ее сейчас или молчит до конца своих дней.

Уголком глаза Кристиан заметил, что локоть Люси снова устремился к его ребрам, и шепнул:

– Не надо.

После этого он встал и громким голосом, полным уверенности, заявил:

– Мне известна.

Глава 44"

"Гости ахнули. У епископа отвисла челюсть. Физиономия лорда Брэнфорда побагровела. Харт, похоже, старался подавить улыбку. А Мэг даже не пыталась спрятать свою. Отец Сары развернулся на каблуках и сжал кулаки. Судя по всему, он был готов сразу пустить их в ход, а уж потом задавать вопросы.

Но Кристиан смотрел только на Сару. Она медленно обернулась, несомненно, узнав его голос, и, увидев его, закрыла глаза. Однако он успел заметить в них боль. И что-то еще? Сожаление?

– О какой причине вы говорите, сэр? – спросил епископ, когда к нему вернулся дал речи.

Кристиан вышел в проход.

– Я должен кое-что сказать, и моя информация может существенно повлиять на продолжение церемонии.

Сара открыла глаза. Да, он не ошибся. В них были боль и сожаление. Ее глаза молили его остановиться.

Но он не мог. Хотя в этот момент понял, что она может никогда не простить его.