Похищенная викингом

Он предпочел бы жить в доме и есть рагу, сидеть у теплого огня в плохую погоду…

Эта деревня больше походила на поселения саксов, чем на те, что в его родных краях. И в людях, без сомнения, смешалась кровь жителей Нортумбрии и пришедших с других земель, чтобы приветствовать Рагналла как своего короля.

«Часто именно от своевременного признания короля зависит, выживешь ты или нет», — подумал с усмешкой Торбранд. Скорее всего, если в этой зале завтра появится Эдуард, местные будут почитать его так же. Короли приходят и уходят. Прав на землю легко можно лишиться.

Значение имеет лишь воля сражаться во что бы то ни стало.

«Впрочем, — размышлял он, проглатывая очередной кусок, — возможно, есть разные способы сражаться».

— Как себя чувствует наша мерсийская принцесса перед свадьбой? — спросил Ульфрик, садясь рядом. — Надеюсь, она будет веселой невестой.

Торбранд пожал плечами:

— Надеюсь, так и будет.

Лейф усмехнулся:

— Если получится увлечь ее, уговорить.

— Мне не надо уговаривать женщин, брат. Ей достаточно лишь посмотреть на меня, и вспыхнет желание.

— Хм, желание вонзить тебе нож под ребро, — усмехнулся Ульфрик.

— Но пока она этого не сделала, — парировал Торбранд и посмотрел в темные, глубокие и всегда грустные глаза брата. — Жаль, что ты не можешь сказать того же.

Ульфрик напрягся. Шрам на его лице подтверждал слова Торбранда. Как он и предполагал, Лейф начал, иронично сокрушаясь, вспоминать, как могучий воин позволил своей наложнице полоснуть себе ножом по щеке.

Началась перепалка, и Торбранд прислонился к стене, погрузившись в думы, как отреагировала Эльфвина на его сообщение об их свадьбе. Она смотрела на него так же, как в первую ночь в шатре после того, как он похитил ее на дороге. Тогда она легла перед ним, готовая принести себя, отважную и смелую, в жертву грозному чудовищу. Похоже, принцесса была даже разочарована, что жест будет не только не оценен, но и не принят. Так же она казалась почти возмущенной тем, что он собирается взять ее в жены.

— Но ты не хочешь на мне жениться? — Звуки гулко разлетелись по пустой зале.

— Я женюсь. Какая разница.

Она посмотрела на него с такой тоской, что сладость вкуса момента исчезла, будто ее и не было. А следом и маска, которую она, видимо, надевала всегда в обществе правителей и на этот раз тоже. Он невольно отметил, что ему больше всего нравится она естественная, без какой-либо маски. И без одежды.

— Я не слабая, какой считает меня ваш король, — сказала девушка. — Дядя хотел моей смерти, но согласился отправить в монастырь, заставить дать обеты Господу, которые потом не снять. Я никому ничем не угрожала.