Похищенная викингом

Как оплакивала смерть двух старших сыновей, братьев Торбранда, отправившихся вместе с соплеменниками в чужие земли, но так и не вернувшихся.

Теперь он отчетливо понимал, что всегда мечтал о блестящей победе, а не безвестной смерти на поле боя, как сотни и тысячи воинов. И жене будет что рассказывать сыновьям о его героизме, когда он снова и снова станет отправляться в поход на завоевание новых территорий во славу короля. Сегодня, пожалуй, впервые в жизни он серьезно задумался о том, как важна окажется роль женщины в его жизни.

Эльфвина не отводила от него взгляда, хотя губы ее несколько раз дрогнули. Она держалась стойко, не позволяя себе столько страха, сколько не смогла бы вынести.

А Торбранд задумался, что такое сильное влечение к этой леди должно его настораживать.

— Если ты решил меня побить, — заявила она, — не медли. Ожидание намного хуже.

— Ты ошибаешься. Ожидание не хуже. — Он вскинул бровь и улыбнулся. — Я не собирался бить тебя сегодня. Ты разочарована?

— Я лишь хочу знать, чего ожидать.

— Ты принадлежишь мне, Эльфвина. Я могу делать с тобой все, что захочу. Это ты можешь ожидать.

Она сцепила пальцы и покраснела и вновь порадовала его тем, что на лице отразилось не отвращение, а скорее смущение.

— Я стану твоей… — Она замолчала и затаила дыхание.

Он невольно напрягся, ожидая, какое определение она выберет, и разочаровался, когда она не закончила фразу. Рабыней? Наложницей?

Эльфвина смотрела на его крепко сцепленные руки.

— Не бойся, — произнес Торбранд, удивившись, что не сдержался. Видимо, действительно не мог. — Если будешь во всем меня слушаться, я тебя награжу.

— Наградишь? — эхом отозвалась женщина.

Он обхватил ее за шею и потянул к себе. Она не сопротивлялась. Голова ее легла ему на грудь, при этом она тихо застонала. Это произвело на него неожиданно сильное впечатление, он был в шаге от того, чтобы взять ее здесь же в следующее мгновение. Не думая ни о чувствах, ни о последствиях. Ее губы были совсем рядом, аромат тела смешивался со свежим запахом снега и дыма костра. И вкус ее губ был медовым, и все в ней было восхитительно, даже золотистые искры в глазах. И то, как она поддавалась ему, будто иначе и быть не могло.

Он был возбужден до предела, но все же неизвестная внутренняя сила его сдерживала.

— Ты ведь невинна, — прохрипел он.

Несмотря на полумрак, он отчетливо видел ее лицо, почувствовал, как она с трудом сглотнула и кивнула.

Его ладонь лежала на шее девушки, и он ощутил, как вспыхнула жаром ее кожа. Губы разомкнулись, дыхание стало прерывистым, он с трудом устоял перед соблазном поцеловать эту женщину. Свою женщину.

— Моя, — прорычал он, опуская голову.

Раньше он никогда не имел дело с нетронутыми женщинами.