Похищенная викингом

Впервые в своей жизни Эльфвина боролась, используя не слова или молчание, молитвы или благочестие. Она не улыбалась. Не была тихой и покорной. Она сопротивлялась по-настоящему, она дралась. Торбранд прижимал ее к себе, руки его были похожи на железные кольца. Она принялась бить его кулаками по груди и пронзительно закричала, откинув голову и глядя в серое небо.

— Что ж, давай, — приговаривал он с улыбкой, — выплесни все из себя.

Она ненавидела его за то, что он все понял. Знал о темных тайнах души и страстных желаниях тела. И это было правдой, она хотела его, он все понял еще раньше ее. Она всегда старалась относиться к происходящему между ними как к игре.

Она боролась из последних сил, но понимала, что проиграла, понимала, что извивается в его объятиях от стыда и горечи разочарования.

Воспоминания не давали ей покоя. Девушка помнила другие случаи, когда они были совсем рядом, как сейчас, но лежали, завернутые в его шкуры, прижимаясь друг к другу. Он проникал все глубже в нее, а она боялась оторваться даже на мгновение, лишиться приятного тепла тела, которое стало для нее самым дорогим и желанным.

Но она всегда говорила себе, что если представится шанс, то будет сражаться так же отчаянно, как мужчины, используя клинки, кулаки. И она так поступила, не сдаваясь, хотя страшная для нее правда уже всплывала на поверхность.

«Я не хочу драться с ним, это неприятно, надо признать. Я хочу драться за него. И я буду драться за него».

Торбранд был прав, он произнес то, о чем она старалась не думать. Правда заключалась в том, что она действительно считала себя его рабыней, однако, несмотря на это, получала удовольствие от жизни в домике в долине. Они тогда соединились, стали одним целым, будет ли так дальше? Каждый из них занимался разными делами, но задачи у них были одинаковые: еда, крыша над головой и поддержание огня в очаге. Между ними была настоящая близость, о которой Эльфвина слышала нечасто. И важным было не только физическое наслаждение, от которого содрогалось тело, и она громко выкрикивала его имя.

Полотно их дней было неоднородным, ведь она всегда плохо владела иглой, но существовало только для них двоих. «Их общая тайна», — подумала Эльфвина, ее она обязательно постарается сохранить. Это их личное, оно принадлежит только им. Сладкие минуты, их особенный ритм. Она любила его. Не важно, как рабыня или как жена. Как леди или как наложница. Она любила и будет любить одинаково.

Влюбилась в него в первую секунду, когда увидела на дороге в темном лесу, мрачного, будто незамечающего, что холодно и падает снег.

Эльфвина обхватила его, тяжело дыша. Заставить себя напасть на него было непросто, она должна гордиться тем, что осмелилась. И приложила все силы, которые у нее были.