Похищенная

Инга заглянула в глаза кошмару и поняла, что никогда не сможет стать прежней.

Ей повезло, что контакт продолжался лишь сотую долю секунды, а затем оборвался. Повезло, что ее сознание закрылось, подчиняясь внутреннему приказу, и что та часть амуэ, которую дал ей Аллард, смогла создать мощный экран, защитивший рассудок.

Она уже не слышала оглушительный рев взбешенного принца. Не чувствовала, как он тряс ее и хлестал по щекам. Как срывал с нее остатки одежды. Как мял и вгрызался зубами в ее тело, захлебываясь от переполнявшей его ненависти. Он рвал ее, как дикий зверь, желая утолить голод, раздиравший его изнутри. Но ни плоть землянки, ни ее кровь не могли унять его чудовищной жажды.

Онезис все еще бесновался, когда началась атака шуррангов. Сопротивление жертвы настолько обескуражило и разъярило его, что он даже не заметил первых взрывов, от которых задрожали стены.

Но теркхаи заметили. Притихнув, они молча переглянулись. Как бы их не страшило наказание, каждый из них понимал: гибель амона станет их гибелью, ведь их жизни напрямую зависят от жизни отца.

Один из них осмелился выползти из угла. Дрожащая ладонь коснулась плеча принца, но тут же ее обладатель был отброшен назад. С коротким воплем, в котором смешались ужас и удивление, теркхай врезался в стену и изломанной куклой свалился вниз. В месте удара осталась глубокая вмятина.

Его собратья, скуля и подвывая, начали медленно отползать в сторону выхода. И замерли, не чуя ни рук, ни ног, когда Онезис вдруг оторвался от женского тела."

"Принц неторопливо развернулся к своим сыновьям, совершенно не волнуясь о том, что происходит вокруг. В его глазах плясало безумие — темный огонь, в котором сгорели остатки рассудка, а лицо и руки были испачканы кровью землянки. Брызги крови были и на его одежде.

Он обвел вокруг себя мутным взглядом, и теркхаи невольно сжались, мечтая слиться со стенами.

Онезис потряс головой. Какой-то противный гул мешал ему сосредоточиться. И почему это стены вибрируют и трясутся?

— Что происходит? — он заглянул в лицо ближайшему из теркхаев. — Кто посмел прервать меня?

Бедняга почувствовал, как под пронзительным взглядом принца кровь стынет в жилах.

— Простите, Ваше Высочество, — залепетал он, памятуя о мертвом теле, валявшемся у стены, — кажется… это нападение…

— Кажется? — по лицу принца скользнула кривая улыбка, полная ледяного спокойствия. Она так не вязалась с огнем, пожиравшим его изнутри, что это спокойствие напугало теркхая больше, чем гнев. — Так ты точно не знаешь-ш-шь?

Голос Онезиса опасно понизился, в нем возникли шипящие нотки.

Теркхай задрожал.

— Ваше Высочество…

— Отвечай!

Бедняга не успел ничего предпринять. Стена за его спиной вспыхнула ослепительным белым пламенем.