Похищенная

 — Быстро! Отвернись к стене и молчи!

— Что происходит? — простонала девушка, невольно подчиняясь потаенному страху, который она подсознательно уловила в тоне Арании.

Та заставила ее забраться на ложе и повернуться набок, лицом к стене.

Вокруг слышались недовольные вскрики и стоны, возня нескольких человек, поднимающихся на ноги. Яркий свет разбудил весь шанаас.

Инга поспешно уткнулась носом в стену и постаралась выровнять дыхание. В голосе Арании, в ее последних словах было что-то такое, что девушка безоговорочно поверила ей. Но тело не слушалось. Оно казалось ватным, чужим, и от всего происходящего его начала бить крупная дрожь.

— Обход! Сейчас будут проверять, кто восстановился к следующему кормлению. А ты еще не готова, поэтому, лежи и молчи. Ни звука!

Сама Арания осталась стоять, опустив голову вниз и свесив руки вдоль тела. Ее поза выражала покорность и смирение — две черты, которые амоны так ценили в своих женщинах.

Инга слышала, как вокруг стихает возня. Видимо, женщины, которых она так не разглядела в темноте, уже поднялись на ноги. Они тихонько переговаривались на космолингве, из чего девушка сделала вывод, что все они из разных рас. А потом раздалось тихое гудение, характерное для герметичных дверей.

Голоса тут же смолкли.

Девушка напряглась, до головокружения вслушиваясь в наступившую тишину. И продолжение не заставило себя ждать.

Кто-то вошел в шанаас.

Инге не нужно было видеть его, чтобы понять — это амон. Его чуждая, режущая, как сталь, энергетика, говорила сама за себя. Она стелилась по полу миллиардами ледяных иголочек, невидимых взгляду, будто клубы морозного тумана. Но холод, который шел от нее, можно было почувствовать каждой клеточкой тела.

Этот амон, кем бы он ни был, пришел не один. Инга услышала тяжелые, чеканные шаги нескольких ног. И они приближались к ней.

Она инстинктивно перестала дышать, когда шаги замерли у ее изголовья. Чья-то тень упала ей на лицо, закрывая свет, и девушка едва сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Когда такая яркая лампа бьет в глаза, тяжело притворяться спящей.

Но сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Его невозможно было заставить успокоиться, как невозможно было унять и панику, которая охватила Ингу, едва неизвестный заговорил.

— Эту, — прозвучал бесстрастный, надменный голос. Знакомый, и от этого еще более пугающий.

Девушка как наяву увидела указующий перст, вперившийся в нее. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не выдать себя.

— Мой амон, — она услышала, как Арания рухнула на колени, — прошу вас избрать другую ниильду. Эта еще очень слаба, она не открывала глаза уже двое суток и вряд ли сможет удовлетворить потребности Его Высочества…

Речь горрандийки оборвалась так резко, будто ей захлопнули рот.