Похищенная

Как, куда и зачем она сбежит с корабля, если никогда не сможет вернуться на Землю, если у нее нет никаких документов, кроме аутентификационного кода, подтверждающего, что она клон?

Все это можно будет обдумать потом, когда она окажется за бортом «Аламаута». Автопилот направит ее к ближайшей населенной планете — к Риммориусу. А уж за время полета у нее будет время решить, что делать дальше.

— До старта осталось пять стандартных секунд! — Бортовой компьютер начал обратный отсчет. — Четыре. Три. Две…

Кажется, у нее все же получится убраться отсюда.

* * *Маленький аппарат на предельном ускорении вылетел из недр корабля. Спустя несколько секунд он оказался на достаточном расстоянии, чтобы автопилот посчитал его безопасным и включил основные двигатели. Капсула развернулась носом к ближайшей планете.

Все это Инга отлично прочувствовала на себе. Сначала ее с чудовищной силой вдавило в кресло, вбив весь воздух из легких. Потом от резкого перепада давления заболели барабанные перепонки. И в довершение к этому желудок будто взбесился. Давно проглоченный обед решил напомнить о своем существовании, ткнувшись в основание горла. Инга с трудом сдержала рвотный рефлекс и вцепилась руками в подлокотники кресла.

Как хорошо, что она пристегнула ремни!

Когда давление и гравитация в отсеке стабилизировались, тошнота слегка отступила. Отстегнув ремни, Инга доковыляла до койки и с трудом забралась на нее. Вытянулась, опустив тяжелые веки.

Странное дело, радости от того, что вырвалась на свободу, не ощущалось. Не было ни триумфа, ни банального облегчения. Словно последние минуты вымотали ее так, что она уже не была способна ни на какие эмоции.

Единственное, что она ощущала сейчас, это бесконечную усталость. Да еще смутное чувство потери.

Нет, не потери — разочарования.

Будто все это время она подсознательно ждала, что появится Аллард и остановит ее. Даже в тот последний момент, когда капсула уже летела по пусковой шахте.

Но этого не случилось. Он дал ей уйти.

Так легко…

Это было даже обидно.

Тяжело вздохнув, Инга приказала себе не думать о нем.

Но приказать было легче, чем сделать. В голову полезли навязчивые воспоминания, в которых она видела его лицо, освещенное сиянием амуэ, его взгляд, проникающий в самую душу. И в этом взгляде была такая бесконечная тоска, что сердце девушки в который раз наполнилось острой болью.

Она вспомнила, как его большие, сильные руки касались ее. Как ласкали, пробуждая желание. Как гладкие, напряженные мышцы его тела перекатывались под ее собственными руками.

Память участливо подбросила воспоминания, в которых она самозабвенно отдавалась ему, вся, без остатка, не оставляя себе ничего. Как хотела, чтобы он принадлежал ей не только телом, но и разумом, и душой.