Погружение в отражение

Окно выбить? А вдруг осколки упадут кому-нибудь на голову и убьют или покалечат? Классный тогда путь к свободе откроется, через тюрьму. Шикарная альтернатива психушке, ничего не скажешь».

Она вернулась в кухню и посмотрела запас продуктов. Холодильник полон, непохоже, чтобы Никита решил довести ее до голодной смерти, и это странно. Тогда в чем план? Почему его нет дома второй день?

За окном совсем светло, птички какие-то щебечут, пробивается листва… Боже, она просидела взаперти уже два месяца! От этой мысли стало жутко. Два месяца – это уже привычка, образ жизни. Она вошла в роль жертвы, Никита – в роль тюремщика, так что он вернется, и все покатится по наезженной колее, день за днем, день за днем…

Она плакала всю ночь и уснула только под утро. Утром она встала почти здоровая, только ребра болели при резких движениях, зато синяки распустились и расцвели во всей красе. Ларису чуть не стошнило от вида себя в зеркале, и она поскорее принялась наводить в квартире порядок, чтобы хоть окружением не походить на опустившуюся алкоголичку.

Неизвестно, сколько ей тут еще предстоит сидеть, поэтому продукты надо экономить, и Лариса сварила себе овощной суп. День прошел в хлопотах, а вечером она снова уселась под дверью и стала кричать, как только слышала шаги, но сегодня никто просто не отозвался. Даже совета не дал.

От досады она решила попить чаю. Хотелось свежего, но пока нет ясности, придется пить старую заварку.

Она заперта, отрезана от мира и беспомощна, но кое-что еще в силах делать.

Всегда можно не отчаиваться и не распускаться.

Превозмогая боль от ушибов, Лариса сделала зарядку, приняла душ и села за письменный стол. Пусть Никита выпихнул ее в академку, но сейчас самые благоприятные условия для работы над диссертацией.

У них был один письменный стол на двоих, и Ларисе в нем принадлежал всего лишь ящик. Выдвинув его, она чуть не заплакала. Все материалы исчезли. Черновики, списки литературы со всеми выходными данными, обзор, план – пропало все. «А когда он вернется, скажет, что ничего не трогал, – мрачно подумала Лариса, – что это я сама выкинула в припадке безумия. Ладно, напишу пока статью про методику преподавания иностранного языка в рабочих коллективах».

Отсутствие рабочих материалов странным образом подстегнуло ее фантазию. Лариса писала что-то среднее между статьей, очерком и рассказом. Вспоминая, как вела занятия, она будто заново переживала их с Алексеем счастливые минуты и молилась, чтобы его оправдали.

«Сколько угодно просижу взаперти, лишь бы только знать, что это так».

За работой дни бежали быстро. Статья двигалась, запасы в холодильнике иссякали. Скоро придется переходить на макароны и крупу.