Погружение в отражение

Сумасшедшая, пока жива, а как помрет, так Никита станет муж-убийца.

Наверное, он тоже это сообразил, потому что вышел, изо всех сил хлопнув дверью.

* * *Таня вышла замуж и уехала, но скучать по дочери Вере Ивановне было некогда. До свадьбы они слишком волновались, что все сорвется, и не успели прочувствовать предстоящее расставание, а потом облегчение, что все удалось, тоже оказалось всеобъемлющим. Так и не погрустили.

Одинокое, тоскливое и бессмысленное существование, которое она прочила себе после Таниного замужества, тоже не состоялось. Наоборот, навалилось столько всего, что только успевай поворачиваться.

Адвокат, добившийся оправдательного приговора, на дороге не валяется, и Вера Ивановна стала нарасхват.

А ей бы прежний тоненький ручеек дел, чтобы посвятить себя семейной жизни.

Но так всегда – то густо, то пусто.

К счастью, Валентин – человек не только неприхотливый, но, главное, азартный. Работа у него сменная, сутки через трое, а когда свободен, то он с удовольствием вникает в ее дела.

– Жаль, что у нас нет частных детективов, – вздыхала Вера Ивановна, – мы бы с тобой тогда всем показали!

Раньше она прочитывала по две-три книги в неделю, а сейчас специально взяла в библиотеке «Кристин – дочь Лавранса» норвежской писательницы Сигрид Унсет, чтобы чувствовать себя поближе к дочке, и за неделю одолела только первую часть.

Приятно было думать, что места, о которых она читает и которые кажутся ей сказкой, для Тани настоящая реальность, она вживую видит фьорды и хмурое Северное море.

Вера Ивановна представляла, что чувствует сейчас дочка, посылала ей мысленный привет и проваливалась в сон, а Валентин вынимал потрепанный томик у нее из рук.

Иногда ей хотелось позвонить Еремееву и попросить его передать благодарность таинственному Сане, а заодно поинтересоваться, кто это вообще такой, но она быстро давила в себе эти порывы. Алексею Ильичу не хочется лишний раз вспоминать тяжелые минуты своей биографии. Ну а Саня… Есть вещи, которые лучше не знать.

Ей было интересно, как выносили приговор, но на все попытки расспросить Валентина она сразу получала «тайна совещательной комнаты», и возразить тут было нечего.

Вера Ивановна видела только результат: Лестовский стал Валентину таким другом, что чуть ли у них не прописался.

«Надо отпускать, – думала она с улыбкой, – все отпускать, что не твое. Нет, не так. Отпускать все, что не ты. Только когда останешься ты сама по себе, судьба разглядит тебя и даст то, что тебе по-настоящему нужно».

Владлен то ли скучал дома, то ли почуял аромат пирога, который на скорую руку испекла Вера Ивановна, но в восемь вечера явился без звонка, зато с бутылкой.

Он не оставлял надежд раскрутить Валентина на биографическую книгу, но тот пока держался.