Погрешность

Громов коснулся ее лица глазами, подмечая распухшие веки и красноту. Светка явно рыдала до его прихода. Мужчина нахмурился и прошел вглубь квартиры, прямиком на кухню. Присел за барную стойку, упираясь локтями в поверхность стола. Талашина плелась за ним следом, молчала, обнимая свои плечи руками.

Света присела напротив, убрала с лица прядь темных волос и поджала свои пухлые губы. Сегодня она была не накрашена, даже изрядно потрепана. На столешнице стояла пара пустых бутылок вина, а в воздухе витал запах сигаретного дыма.

Громов смотрел на нее с раздражением, его тяжелый взгляд сковывал женские движения, и в какой-то момент Света не выдержала, разрыдалась перед ним, прося прощения. Она умоляла его ее простить, не рубить с плеча, шептала, что не хотела этого, что она ни в чем не виновата и даже подумать не могла, что Альберт может сотворить что-то подобное.

Чем больше она говорила, тем меньше почвы оставалась под ногами у Степана. Он уже понял, что произошло что-то из ряда вон, только все еще не мог уловить, что именно. В какой-то момент он с силой сжал Светкино запястье и потянул ее на себя.

— Что он сделал? Куда ты вляпалась? — заорал ей в лицо, и Талашина взвыла еще громче.

— Я не хотела… если ты не вернешь им денег, они ее убьют, понимаешь? — вцепилась в ворот мужской рубашки.

— Ко… Ульяну?

Глаза мужчины сузились, и ноздри раздулись, он резко повернулся в сторону коридора, будто уловил там какой-то шум.

— Кто здесь?

— Никого. У меня открыт балкон.

— Что с Ульяной? Говори! — встряхнул ее как куклу. — Быстро.

— Она, они… я не хотела. Я случайно, случайно взболтнула, — Света выдохнула и посмотрела Степе в глаза, горящие лютой ненавистью и нетерпением, — ты сказал, что не поможешь. Я пыталась попросить у них еще немного времени, сказала, что мне неоткуда взять. Но я была так зла, очень зла, Степа. Ты унизил меня, там, в ресторане. Ты не дал мне и шанса, — Света утерла слезы, — я рассказала, что у меня есть партнер, который может найти денег, но помогать мне просто так ты не будешь… что ради меня ты ничего не сделаешь. А вот ради Никольской…

Света замолчала, а Громов шагнул в сторону, отпихнул ее от себя, чувствуя едкий приступ омерзения к этой женщине.

— Ты не понимаешь, — Талашина вытянула ладонь, но сразу опустила, — банк, через который я проводила деньги, лопнул. Они бы меня убили, это страшные люди, Степа.

— Какая же ты тварь, — по мужскому лицу проползла усмешка, но вмиг сменилась непроницаемой маской.

Громов стоял у окна и смотрел на парковку возле дома. В голове были тысячи мыслей, которые ему было необходимо собрать воедино. Побарабанив пальцами по карману джинсов, он вытащил телефон и уверенно набрал Улькиного отца.