Пограничное поместье

Выслушивать сочувствующие возгласы и советы ей не хотелось. С мужем они прожили пять лет. И поженились вроде бы по любви, но однажды он вернулся утром и честно сказал, что любит другую. Полина не спорила, не корила, не держала. Отпустила внешне спокойно, умом понимая, что разбитую чашку не склеить и что насильно мил не будешь. Но сердце болело от обиды и непонимания: а как же она, Поля? Она же тоже любила и думала, что и её любят. Та рана до сих пор кровоточила, но уже не остро. Скорее, привычно ныла, как долгая болячка. Не то чтобы Полина страдала по мужу, но оказалось, что она не способна быстро прощать предательство.

И Полина вдруг подумала: «Может, я из-за этого ринулась в другой мир?» Чтобы окончательно расстаться со старыми воспоминаниями. Хотя, что там вспоминать! Честно говоря, после развода у Полины ни разу не возникло чувство тоски по мужу. Но вот обида сидела долго. Может, она какая-то особенно злопамятная? Или это естественно? Или у всех по-разному? Полина знала женщин, которые расставшись с мужьями, через месяц-другой вступали в новые отношения без всяких проблем. А она, например, даже думать об этом не могла и мужчин вокруг себя просто не замечала. Полина примолкла и погрустнела. Но очнулась от лёгкого поглаживания руки.

– Прости, – Кон ласково поцеловал ей руку. – Прости, Рыжик. Ты сейчас мне напомнила мою сестрёнку. Не бойся, я не дам тебя в обиду.

– Я верю тебе, – Полина стёрла кулачком невольные слёзы. – Знаешь, Рыжиком меня только отец зовёт. Не знаю почему и ты теперь. Вроде и не сильно рыжая.

– Не сильно, – Кон погладил её по голове, – просто рыжий блеск в каштановой гриве. До завтра? Мы справимся, малышка. – Кон ободряюще подмигнул и вышел, а Полина нехотя начала готовиться ко сну.

Работа начинается завтра. Но она ещё долго крутилась, прежде чем уснуть. Слишком много впечатлений за день.

Кон тоже не мог уснуть сразу. Полина на самом деле напомнила ему младшую сестру, особенно, когда поникла, вспомнив горькую обиду. Хорошая девочка, они сработаются, решил про себя оборотень и после этого решения сразу уснул.

Их хозяин тоже уснул не сразу. Его ждала молодая и горячая наложница, так что полночи герцог провёл у Уны. Но потом всё же вернулся к себе. Он терпеть не мог ночевать в чужих постелях, даже если это постель собственной наложницы в собственном замке.

Утро для Полины началось рано. Очень рано. Сквозь сон она услышала какой-то бубнёж, кряхтение, а потом и вовсе кто-то требовательно подёргал за одеяло в ногах и старческий голос требовательно приказал:

– Вставай, хозяйка. Много спишь-то.

Полина с трудом разлепила веки и непонимающе уставилась на коренастого мужичка, каким-то образом попавшего в её комнату. Ночь за окном только-только начала отступать и в комнате горел небольшой светильник.