Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Костя Орехов, с перевязанной опухшей рукой, одолевал шаг за шагом.

Временами его брали под руки и вели. Затем он собирался с силами и шагал сам. Гимнастерка на спине была мокрой от пота, крупные капли стекали по лицу. На стоянке его подхватили санитары и повели к хирургу Елене Викторовне.

Старшина Будько, расторопный, умеющий найти выход из любого положения, тоже потерпел неудачу. Его группа наткнулась на немецкий патруль, была обстреляна и потеряла двоих человек. Рискуя, он обшарил на обратном пути застрявшую в низине целую вереницу брошенных повозок.

Местные хуторяне поковырялись здесь хорошо и мало что оставили. Обнаружили в траве штук семьдесят патронов и две гранаты. Из еды насобирали десятка полтора размокших пшенных брикетов и сплющенную коробку растаявшего комбижира, килограмма два.

Наталья Викторовна прочистила Косте Орехову рану. Зашила, перевязала остатками бинта.

– Плохая рана. Клочья гимнастерки вбило, инфекция сильная. Завтра опять чистить будем.

Сержант Орехов ее не слышал, он погрузился в тяжелое беспокойное забытье. Измерив пульс, Руденко покачала головой и приказала единственной, оставшейся в санчасти медсестре Ольге Голубевой:

– Сегодня ночью будете дежурить по очереди с санитаром. После двенадцати ночи мерить раненому пульс каждый час и обязательно будить. Крови много потерял. Заснет и не проснется. Я рядом буду.

Потом поглядела, как повар готовит варево из брикетов, добавляя туда завонявшийся комбижир. Закурила цигарку (последний табак выгребла из кисета) и отрывисто спросила Ивана Журавлева:

– Четверо погибли, и трое от ран умерли, пока вы эти брикеты да порченый жир из грязи выковыривали. Сегодня в ночь еще двое раненых наверняка помрут. Костю постараюсь спасти. Но ты собираешься что-нибудь предпринять? Я тебе от нечего делать на целый лист список составляла? Медикаменты нужны, йод, марганцовка, еда нормальная. Спирт для обеззараживания. Бинты по три раза стираем. И не мылом, а золой. Они уже между пальцев расползаются.

Иван Макарович Журавлев, сцепив зубы, молчал.

– Ну-ну, молчи. У меня граммов двадцать дареного «шипра» осталось, чтобы рану Косте Орехову обработать. А перевязывать его собственной нательной рубашкой буду. Постираю, разрежу на полосы. На завтра хватит. А на послезавтра не уверена.

– Ладно, все я понял. Хватит повторять.

– Ну и что собираешься делать?

– Воевать. Забрать все, что надо, у немцев.

Руденко поняла, что с дальнейшими вопросами к начальнику заставы лучше не лезть.

Глава 10

Мы пробьемся!

Гибель сразу четырех бойцов во время осторожных поисков боеприпасов и еды резко изменила настрой капитана Журавлева. Казалось, нечего и сравнивать их смерть с гибелью целого полка во время прорыва и последующих жестоких боев.

Людей теряли каждый день.