Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

— Ты говоришь так, Толя, — сказал я, — будто прощаешься.

Таран застыл на миг без движения. Сильно, до бела поджал губы. А потом кивнул.

— Начальник отряда приезжал, чтоб кое о чем мне рассказать. А еще, чтобы сообщить — меня переводят, — начальник заставы поднял на меня взгляд. — Повышают в звании и переводят.

— Тут надо бы поздравить, — сказал я мрачновато, — но кажется, ты, товарищ старший лейтенант, и не рад этому вовсе.

Таран ничего на это мое замечание не ответил. Зато сказал другое:

— Я покидаю Шамабад. У вас будет новый начальник заставы. И ты, Саша, уже успел с ним познакомиться.

— Это, который, с черными волосами? Как там его? — спросил я.

Таран не ответил сразу. Он на несколько мгновений уставился на ручку, которой сначала поигрывал, а потом прекратил.

Теперь ручка снова заплясала в пальцах начальника заставы.

— Старший лейтенант Лазарев Иван Петрович, — кивнул Таран, — его приказом начальника отряда переводят на Шамабад.

— А что это они там терлись с его дружком? Что делали на границе, без документов? И почему ты приказал их отпустить?

Этому вопросу Таран не удивился. Да только я видел по взгляду старшего лейтенанта, что он не хочет отвечать. Вернее даже не так. Он не не хочет. Он не может.

— Я знал, что ты спросишь об этом, — Таран вздохнул. — Знаю, что в сущности, только за этим ты и пришел. Чтобы узнать, что это, мать вашу, такое было.

Таран замолчал. Отложил ручку и сплел пальцы на животе. В глаза мне начальник заставы смотреть не спешил. То ли он и правда задумался о чем-то и оттого глядел вправо, то ли он просто не хотел на меня смотреть. Не хотел, потому что понимал — я жду от него правду. Да только он не может мне дать ее. По крайней мере в полном объеме.

— Да, Толя, — нарушил я тишину, когда она слишком уж подзатянулась.

— Я не могу сказать, Саша. Я подписал кое-какие секретные документы о том, что не могу разглашать подробностей.

Я удивился, но не выдал своей реакции Тарану. Раз он сам сказал мне о подписке о неразглашении, значит, он не может сказать. Но может намекнуть. Намекнуть, что в сущности все далеко не так просто, как может показаться.

— А кроме того, — продолжал он, — я пообещал Давыдову, что буду молчать. Даже не так. Поклялся честью мундира. И пусть за разглашение сведений мне грозит статья, все же важнее для меня клятва.

— Честь или собственные бойцы, — сказал я, — вижу, ты сделал свой выбор, Толя.

Тарана, казалось, такой мой ответ обидел. Он на миг вскинул брови, но тут же взял себя в руки.

— Если бы ты знал всю полноту картины, ты бы меня понял. И что-то мне подсказывает — что поступил бы так же.

— И почему же ты так решил? — спросил я.

Таран тяжело вздохнул.

— Я хорошо знаю личный состав заставы. Не сказать, что хорошо, но все же неплохо знаю тебя.