Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

Я знал — некоторые решительно не понимают, в чем тут дело. Другие, которых было меньшинство, понимают, но, лелея раздражение, или даже холодную злость, не решаются ничего делать.

Черепанов удивленно глянул сначала на нас, потом обернулся, уставившись на здание заставы. Он тоже был в замешательстве.

— Это он из-за дурости, или как? — выдохнул Матузный, стоявший у меня по правому плечу, — или мож у него чувство юмора такое дурацкое?

— Чай не первое апреля, — мрачно сказал Малюга, стоящий у нас за спиной. — Шутить тут как-то совсем не время. Наряды через тридцать минут должны выходить.

— Саша! — Тихий, полушепот раздался немного справа. — Сашка!

Это звал меня Нарыв. Я выглянул из строя.

— Да он над нами издевается! — возмущенно проговорил Нарыв настолько громко, чтобы я его мог услышать, — делать что-то надо! Иначе, он нас тут продержит до ишачьей паски, а потом будет парней подгонять, чтоб быстрее к нарядам готовились! В шею гнать нас будет!

Я кивнул Нарыву. Выпрямился в строю.

Тем временем Черепанов чертыхался себе под нос. Он то и дело оборачивался то к нам, то к заставе. Потом не вытерпел и быстрым шагом потопал к зданию заставы. Видимо, наконец решил узнать, что это за фортель такой выкинул Лазарев.

А я-то знал, что он выкинул.

Это была подлая месть за то, как мой наряд обошелся с ним тогда, на границе. Месть мерзкая, а еще коллективная. Направленная на всех разом. Ну и, к тому же месть провокационная.

Если кто-то решит «нарушить дисциплину», останется виноватым. Станет козлом отпущения. И вот путем такого коллективного наказания он и хотел вынудить определенных людей действовать.

Лазарев надеялся на определенный исход. Я даже знал, на какой именно.

Хитрый гад, этот Лазарев. Тут стоит отдать ему должное.

И все же я должен был действовать. В конце концов — нужно было показать лейтенантику, что он недооценивает нас.

— Подвинься-ка, дружок, — сказал я, отстраняя Петренко, стоявшего передо мной, с пути.

Мальчишка удивился, обернулся. Выпучил на меня глаза.

Я вышел из строя. К этому времени застава уже зарокотала. Слышны были тихие голоса недовольных «стариков», которые не желали терпеть такого к себе отношения, но все еще не понимали, что же им делать.

Когда я вышел и встал туда, где обычно стоит начальник заставы, все затихли.

— Ну что, братцы? — сказал я с улыбкой, — Видали, как наш новый начальник сходу себя поставил, а?

Кто-то, переняв мой внешне смешливый настрой, хохотнул. Кто-то крикнул:

— Че это он удумал, а?

— Не знаю, что он там себе удумал, парни, — сказал я, — но граница сама себя на замок не поставит. Некогда нам тут стоять и терпеть чужую заносчивость.