Пограничник. Том 8: Операция \

Но…

Она слегка подалась ко мне и очень обеспокоенно заглянула в глаза.

— …Но ты думаешь, что ты уже сможешь встать? Сможешь ходить? У тебя голова, наверное, еще болит. Может, пока полежишь?

— Мариам, — я очень по-доброму улыбнулся. — Спасибо тебе за беспокойство и заботу. Но, пожалуйста, принеси мне во что одеться. Я буду тебе за это благодарен.

Девушка вдруг снова зарумянилась и не выдержала. Спрятала от меня глаза.

— К-конечно. Подожди.

Она аккуратно встала."

"Судя по фигуре и росту, Мариам выросла не в нищете. Видимо, в детстве питалась она достаточно хорошо, чтобы вымахать такой рослой и красивой девушкой. Образ ее серьезно контрастировал с местными женщинами, которых мне приходилось видеть.

В большинстве своем они были низкорослыми и худощавыми. Выросшими в основном на растительной пище. О Мариам такого сказать было нельзя. Все же девушка походила на городскую. Походила и аккуратной внешностью, и ростом, и сложением.

Тогда я подумал, что у Афганистана был шанс.

СССР пришел сюда и принес с собой школы, заводы, дороги, гидроэлектростанции. Принес с собой другие, более гуманистические нравы, так сильно контрастировавшие с закостенелостью некоторых местных народов.

Если бы дело пошло в том же направлении, вероятно, подобных Мариам девушек здесь было бы гораздо больше. Но и сама Мариам не сидела бы здесь, в этом пастушьем кишлаке. Возможно, стала бы она учителем, врачом, а может быть, и инженером.

Да только подобный расклад не устраивал наших англосаксонских «соседей по планете». И мы получили то, что получили. Получили вот таких, как Мариам, людей без будущего.

Прежде чем подойти к сундуку, она вдруг обернулась. Лицо ее стало озабоченным.

— Если ты переживаешь, что с твоим другом что-то не так, то не переживай. Он хоть и ранен, ушибся, как ты, но жив. Ему ничего не угрожает.

— Я тебе верю, Мариам, — кивнул я. — Просто хочу посмотреть на него.

Девушка торопливо покивала и больше ничего не сказала. Вместо этого она направилась к сундуку. Открыла, принялась в нем копаться. Потом достала какую-то одежду и вернулась.

— Вот. Отцовская рубаха и шаровары, — присела она рядом. — Не знаю, будут ли тебе в пору, но пока твоя одежда не высохнет, ты…

— Спасибо, — я принял одежду. Положил себе на колени.

Потом глянул на Мариам. Девушка несколько мгновений совершенно бесхитростно разглядывала мое лицо. Когда поняла, что я это заметил, робко отвела взгляд.

— Давай я выйду. А ты переоденешься, хорошо? — заговорила она торопливо и очень смущенно.

— Хорошо, — улыбнулся я.

Девушка быстро встала, поправила платье и вышла из комнаты. Исчезла за занавесью, которой закрывали вход.

Хотя голова болела, я все же заставил себя встать. Тут уже не до беспокойства за собственное здоровье.