Пограничник. Том 8: Операция \

Только попав в собственное молодое тело, я смог столкнуться с подобными забавными поворотами. С ситуациями, когда тебя недооценивают. Да вот только обычно тот, кто недооценивает, и представить не может, как мне бывает это на руку.

Я вернулся к своему стулу. Снова сел на него верхом и заглянул в глаза Вакулину.

— Знаете, что я вам скажу, товарищ капитан? Я надеюсь, что «Призраки» недооценивают нас так же, как и вы с вашим коллегой.

Вакулин нахмурился.

— Это только слова, старший сержант. И признаюсь, они меня не впечатляют.

— Они и не должны вас впечатлять, — покачал я головой, а потом встал.

Вакулин на миг расширил глаза, но потом сразу скрыл своё удивление. Он прекрасно понял, какой смысл несли мои слова. Не было это ни похвальбой, ни бравадой. Они были свидетельством скрытой силы. Силы, которую опытный капитан ГРУ смог распознать. Смог почувствовать через мои слова.

Тогда Вакулин сделался задумчивым.

— Слушайте, — Лазарев встал, — это уже далеко зашло. Я…

Никто не узнал, что хотел сделать или сказать Лазарев. Не узнал, потому что в дверном проёме появились Малюга со старшиной Черепановым и тёмным, словно грозовая туча, лейтенантом Ковалёвым.

Последний выглядел не просто рассерженным. Он выглядел обиженным. Обиженным, словно школьник, которого старшеклассники-хулиганы обманули на три рубля.

Когда мы ввели Черепанова и Ковалёва в курс дела, оба отреагировали совершенно по-разному.

Сдержанный, как правило, Черепанов просто взорвался:

— ГРУ?! У нас тут?! — Выдал он сразу же, как узнал, кем являются лейтенанты на самом деле.

А потом заметался по кабинету. Смесь полнейшей растерянности и злости отразилась у него на лице. Он плевался, чертыхался себе под нос, а потом и вовсе закурил, чего никогда не делал в канцелярии, и стал ругаться матом.

— Не выражайтесь при офицерах, — буркнул ему Лазарев. — Перед вами всё-таки капитан разведки.

Черепанов глянул на него как на врага народа, а потом махнул рукой и принялся причитать:

— У вас что, других планов не было?! Мы тут границу защищаем! Вот что мы делаем! Е-мае! Это ж кто придумал Тарана снять?! Лучший начальник заставы, которого я видал! И че теперь?! Всю службу нам тут, на Шамабаде, перекрутили!

— Вы можете возмущаться сколько влезет, — холодно заметил Вакулин. — Решать всё равно не вам.

— Ноги бы пооткручивать тому, кто решил на высокогорной пограничной заставе такие штуки проворачивать! — Черепанов снял фуражку и даже демонстративно покрутил пальцем у виска. — И так бегаешь, не знаешь, за что схватиться! А тут ещё ваши тайные операции!"

"А вот Ковалёв… Ковалёв отреагировал совершенно иначе. Он был просто шокирован тем, что я рассказал им с Черепановым.

Лицо его побледнело. Взгляд сделался отсутствующим.