Пограничник. Том 8: Операция \

Лица обоих лейтенантов ничего не выражали. Из-за игры светотени походили они на какие-то деревянные истуканы, искусно вырезанные из податливой древесины.

— Если вы сняли с меня наручники, — продолжил я, немного погодя, — значит, всё же неплохо понимаете, в какой ситуации оказались. А раз уж притащили меня сюда, значит, хотите что-то сказать.

Лазарев молча подошёл к стенке и взял стул. Поставил его прямо передо мной.

— Ты давай, присаживайся, Саша. Видимо, надо поговорить.

Внезапно в дверь грохнуло. Грохнуло так, что спокойный внешне Вакулин аж встрепенулся. Резко повернулся к двери.

Туда глянул и Лазарев.

— Зараза… — протянул он сквозь сжатые зубы.

Грохнуло ещё раз.

— Открывайте! — закричали из-за двери, и я узнал голос Черепанова. — Это беззаконие! Открывайте, кому сказано! А то дверь вынесем!

Из-за двери, вперемежку с новым раскатом грохота, донеслись возбуждённые крики пограничников.

— Ну вот. Вы добились настоящего бунта своими действиями, — хмыкнул я. — Что теперь будете делать?

Вакулин подошёл к двери. Открывать её он не спешил, а только закричал:

— Товарищи пограничники! Прошу вас, разойдитесь! Нет повода для таких радикальных действий!

Ответом лейтенанту стал новый удар в дверь. Да такой, что задрожал косяк, а щеколда дзынькнула. Снаружи понеслась матерная брань, а ещё возгласы недовольных солдат:

— Какие мы тебе товарищи, зараза!

— Ну!

— Точно!

— Отпустите Сашку немедленно!

— Да! Он ни в чём не виноват!

— Это вы какую-то мутную игру затеяли!

— Прошу вас, сохраняйте спокойствие, — не оставлял попыток Вакулин. — Мы освободили товарища Селихова руки и ведём с ним переговоры. Вы…

— Закрой хайло!

— Отпускай Селихова! А то мы сейчас свяжемся с отрядом и доложим о ваших вредительских действиях! — заорал Черепанов.

— О действиях доложим, а вас — приложим! — рассмеялся какой-то шутник за дверью.

Ну что ж. Этого следовало ожидать.

Как я уже говорил, я рассматривал два развития событий. Первым было такое: я ожидал, что за мной по-тихому придут ночью. Что Лазарев вызовет меня к себе на разговор. Казалось мне, что такой исход в большей степени вероятен.

Тем не менее лейтенанты пошли по иному пути. Более решительному, но и более рискованному."

"Я понимал, что может начаться, если они попытаются просто ввалиться ко мне ночью и арестовать. Это вызовет резкое недовольство у солдат. Солдат, которые мне доверились.

И если они не «выразят своё неуважение» к офицерам сразу, то сделают это, когда осознают, что же творится. Значит, уже осознали.

Казалось мне, что ни Лазарев, ни Вакулин не решатся на такие рискованные действия. Тем не менее решились. Почему? Вот это главный вопрос.

— Товарищи… — попытался снова успокоить их Вакулин, но его прервал Лазарев.