Пограничник. Том 8: Операция \

Особенно когда человек упорно старается чего-то достичь и не понимает, что все его старания напрасны. А нужно было лишь взглянуть на вопрос шире. И тогда становится понятно — стараться в эту сторону нет смысла.

Я сделал самую мерзкую ухмылку, которую только мог изобразить. Потом положил винтовку на плечо и опустился рядом с Ханом. При этом я не переставал смотреть ему в глаза.

— Взглянуть шире, говоришь? Ну что ж. Давай я позволю тебе взглянуть шире.

Хан неприятно искривил губы. Нахмурился. Лицо его стало кислым до омерзения.

— Ты и твои Призраки Пянджа, — продолжал я. — Вы охотились за капсулой с микрофильмом, не так ли?

Тарик еще сильнее потемнел лицом, но ничего не сказал.

— Той самой, которую нес в желудке пакистанский шпион Саид Абади. Ты, кстати, приказал его убить. И убил.

Хан медленно и немного свистяще засопел сломанным носом.

— Вы полагали, — продолжал я, — что капсула все еще находится на Шамабаде. Но я тебе скажу вот что: я уже давно нашел ее. Еще до Бидо, еще до того, как ты со своими людьми стал совать нос в Союз. Капсула уже давно у КГБ. И я тебя уверяю — они изучили ваш пакистанский микрофильм вдоль и поперек.

Хан хмыкнул.

— Ты лжешь, — сказал он, повременив несколько мгновений.

Я пожал плечами. Встал.

— Ты скоро сам проверишь, лгу я или нет. Комитетчики обязательно спросят у тебя про микрофильм, когда я отволочу тебя к ним.

Хан по-прежнему молчал. Он только и мог что бессильно сверлить меня злобным, полным холодной ярости взглядом. Командир Призраков, казалось, уже даже и не пытался скрывать от меня своих эмоций.

— А теперь, — продолжил я, сминая комок тряпки в кулаке, — открой-ка рот пошире.

— Мариам!

— Папа!

Я придержал Хана.

Девушка же побежала навстречу отцу, с посохом стоявшему на широкой плосковатой вершине большого, но невысокого холма. Всю левую его часть занимало смирное стадо овец.

Между ними ходил Карим. Но даже он поспешил к сестре, когда та крепко обнялась с отцом.

Я наблюдал, как мальчишка, расталкивая упрямых овец, спешил к ним.

Подогнав Тарика Хана, я пошел следом.

— Мы слышали, что творится в кишлаке, — сказал Абдула, когда немного отстранил от своей груди Мариам и посмотрел на меня. — Не так давно тут проходил старый Хилал. Он шел к реке, чтобы порыбачить. Рассказывал, что молодые ополчились на старейшину.

Голос Абдулы звучал твердо, но грустно. С какой-то горечью.

— Я сразу понял, что дело в тебе и твоем…

Абдула замолчал, осматривая связанного Хана, которого я вел, твердо держа за узы на руках.

— … И твоем друге.

— Он мне не друг, как ты видишь.

Абдула кивнул.

— Я догадывался об этом. Тот бородатый мужчина, он тоже?

Я кивнул.

— Если все настолько плохо…

— Плохо, — покивала Мариам и принялась быстро рассказывать Абдуле, что случилось перед нашим уходом.