Пограничник. Том 8: Операция \

Потому сейчас он спит. Чем меньше его беспокоить, тем быстрее он встанет на ноги. Тем быстрее мы сможем покинуть ваш кишлак.

Старейшина снова наградил меня взглядом, который казался безразличным, но потом сделался мягким и теплым.

— Конечно, молодой шурави. Если на то будет твоя воля. И все же… — Он обратился к Абдуле, — и все же... это искра в сухой траве, сын мой. Искра в сухой траве... Огонь может спалить весь кишлак. Подумай об этом. Подумай о своей семье.

Абдула, казалось, находился на пике своего напряжения. Он закрыл глаза и молча покивал. Потом добавил:

— К-конечно, уважаемый Малик Захир. Я подумаю над вашими словами.

Я не выдал своих эмоций. Не выдал, хотя понимал — старейшина открыто угрожает Абдуле. Открыто и совершенно бессовестно. А еще — внезапно. Все же, как бы тщательно старик ни «шифровался», он наконец выдал себя.

Тогда я припомнил «соседей», о которых упомянула Мариам в нашем с ней разговоре. Было совершенно ясно — старейшина недоволен тем, что шурави в его кишлаке. Недоволен, что Абдула позволяет себе нарушать сложившийся веками уклад жизни. И теперь одно обстоятельство наложилось на другое.

Что ж… Чуйка подсказывает, что это место не такое уж и безопасное и уютное, как думалось мне в первые часы, проведенные здесь."

"— Если дело в этом, уважаемый старейшина, — нахмурился я, — то мы уйдем немедленно, чтобы не доставлять никому хлопот.

— О нет, молодой шурави, — старик даже замахал рукой, — закон гостеприимства обязывает нас заботиться о любом госте, посетившем наше жилище. Но… Вы должны понять — у нас много соседей. И мы должны поддерживать с ними дружбу ради всеобщего процветания. Должны торговать и сами быть им добрыми соседями.

Он состроил озабоченную мину и вздохнул.

— Но все же, к сожалению, не все наши соседи столь же дружелюбно относятся к шурави. А вести в этих краях разлетаются быстро. Потому, молодой шурави, не воспринимай мои слова превратно. Я лишь желаю добра и процветания всем людям, кто ходит под небом. И нам, и вам тоже.

Я не ответил старику. Выдержал его потяжелевший взгляд. Тогда он снова обратился к Абдуле:

— Может, твоим гостям было бы... спокойнее... под защитой старейшин? Мы найдем им место в мужском доме. Безопасное место.

Абдула было открыл рот, но я его опередил:

— Уверяю вас, старейшина Малик Захир, и мы, и вы находитесь в полной безопасности.

Старик повернулся ко мне. На миг он сузил глаза, но тут же очень спокойно спросил:

— О чем ты, друг мой?

— Мы уйдем сами, как только сможем, — покачал я головой. — Но если выйдет так, что пребывание наше тут затянется, за нами придут.

Старик молчал. Лицо его снова ничего не выражало.

— Начальство знает, где мы, — продолжал я. — Знает, где нас искать, и что скоро мы должны вернуться. Но если этого не произойдет, к нам вышлют помощь.